Книга Без разрешения, страница 49 – Татьяна Никольская

— Я подожду, — перебивает он. — Я умею ждать. Я терпеливый.

Я смотрю на него и понимаю, что он не шутит. Он действительно будет ждать. Месяц, два, полгода — сколько потребуется. Потому что он человек, который привык добиваться своего. И сейчас его цель — не контракт и не безопасность объекта. Его цель — я.

— Это неправильно, — говорю я, но голос мой звучит неуверенно, и он это замечает.

— Правильно или неправильно — решаем не мы, — отвечает он. — Время решает. И Катя. Когда она будет в порядке — тогда и поговорим. А пока… — он делает шаг назад, возвращая мне пространство, — пока я буду приходить на сеансы. И ждать.

Он направляется к двери, но на пороге останавливается, оборачивается.

— Ты заслуживаешь, чтобы кто-то помогал тебе, Арина. Не только ты всем. — Он молчит секунду. — Подумай об этом.

Дверь закрывается. Я слышу его шаги в приёмной, голос Даши и Кати, звук открывающейся входной двери. Потом — тишина.

* * *

Домой я возвращаюсь поздно. Раздеваюсь, наливаю чай, сажусь на кухне. Смотрю в стену.

Сегодняшний семейный сеанс был из тех, после которых хочется выключить свет, закрыть дверь и сидеть в тишине, глядя в одну точку, пока внутри не утихнут отголоски чужой боли. Но это был большой скачок на пути к выздоровлению Кати и их взаимопониманию с отцом.

В голове — его голос. «Я хочу быть тем, кто помогает тебе». Его руки на моих плечах — тяжесть, тепло, ощущение защищённости, которого я не испытывала ни с кем. Даже с Константином, в лучшие годы, не было чувства, что я могу расслабиться.

Я ложусь в кровать, но сон не идёт. Ворочаюсь, смотрю в потолок, считаю удары сердца. Перед глазами его лицо. Жёсткое, мужественное. И глаза — тёмные, серьёзные, которые смотрят на меня так, будто я не психолог, не спасительница его дочери, а просто женщина. Женщина, которую хотят защитить.

Я не сплю всю ночь.

Думаю об этике — о том, что нарушаю все возможные правила. О том, что коллеги из профессиональной ассоциации закатили бы глаза, услышав эту историю. О том, что Илья Андреевич сказал бы: «Арина, ты слишком близко к клиенту, это опасно». О том, что я сама учила студентов: никогда не пересекать границу, никогда не позволять чувствам влиять на терапию.

Но я пересекла. Позволила.

И теперь не знаю, как вернуться обратно.

Думаю о том, что он сказал: «Я подожду». Мужчина, который привык всё контролировать, который требует результат здесь и сейчас, сказал, что подождёт. Ради того, чтобы не навредить мне.

Это не в его стиле. И это самое большое доказательство того, что он действительно изменился.

Я поворачиваюсь на бок, обнимаю подушку. За окном светает — серое утро вползает в комнату, разгоняя тени. Где-то в этом городе спит мужчина, который сказал мне то, чего я не слышала много лет. Который предложил помощь, не прося ничего взамен.

Я закрываю глаза и позволяю себе представить, что было бы, если бы не было правил. Если бы мы встретились не в кабинете, а на улице, в кафе или на выставке у Вероники. Если бы он подошёл ко мне с цветами не как пациент к психологу, а просто как мужчина к женщине. Если бы я могла взять его за руку и не думать об этике, о последствиях, о том, что скажут коллеги.

Я не знаю, чем закончится эта история. Не знаю, хватит ли у меня сил держать дистанцию. Не знаю, выдержит ли он ожидание.