Книга Без разрешения, страница 48 – Татьяна Никольская

Я нажимаю кнопку селектора, прошу Дашу зайти. Та появляется через несколько секунд — учтивая, мягкая, умеющая быть незаметной. Она уводит Катю, и дверь за ними закрывается.

Мы остаёмся вдвоём.

Я сижу в кресле и чувствую, как усталость наваливается тяжёлым одеялом. Такие сеансы выматывают до костей — не физически, эмоционально. Чужая боль просачивается сквозь любую броню, оставляет следы, которые не видны на коже, но саднят внутри. Я тру виски пальцами, пытаясь снять напряжение, которое скопилось в затылке и плечах.

— Ты устала, — слышу я его голос. Он не спрашивает, скорее утверждает.

Я не успеваю поднять голову. Он подходит, и я чувствую его запах, терпкий, мужской, с нотками дорогого одеколона и чего-то своего, только его. И прежде чем я соображаю, что происходит, его руки ложатся на мои плечи.

Я должна отстраниться. Должна сказать, что это неуместно, что это нарушение границ, что он — клиент, а я — терапевт. Но я не говорю. Не отстраняюсь. Потому что его ладони тёплые. И это тепло проникает сквозь ткань блузки, сквозь кожу, сквозь все мои защиты, которые я выстраивала годами.

Его грубые и сильные пальцы лежат на моих плечах тяжело и осторожно одновременно, словно он боится сделать больно, но не хочет отпускать. Он не массирует мою спазмированную шею, не гладит спину. Просто держит свои руки на моих плечах. И от этого «просто» у меня сбивается дыхание.

Я замираю. Боюсь, что он услышит, как бешено бьётся моё сердце. Я знаю, что должна встать, сделать шаг назад, сказать что-то профессиональное, нейтральное, безопасное. Но моё тело не слушается. Оно наслаждается его теплом, его близостью, этим моментом, который длится всего несколько секунд, а хочется, чтобы длился вечность.

— Ты всегда помогаешь всем, — говорит он тихо. — Кто поможет тебе?

Я молчу. Потому что не знаю ответа. Потому что правда слишком горька: никто. Я помогаю всем — пациентам, коллегам, Илье Андреевичу, Веронике, сыну. Но кто помогает мне? Ко мне приходят за помощью, я даю её, а потом остаюсь одна в пустом кабинете.

— Я хочу быть тем, кто помогает тебе, — произносит он.

Эти слова заполняют тишину кабинета. Я чувствую, как они отзываются во мне, как резонируют с чем-то давно забытым, тем, что я прячу где-то глубоко в себе.

Я закрываю глаза. На секунду позволяю себе просто быть. Быть в этом моменте, быть с ним, быть беззащитной. А потом открываю и делаю то, что должна была сделать с самого начала.

Я встаю.

Его руки соскальзывают с моих плеч, и я чувствую холод там, где только что было тепло. Делаю шаг, восстанавливая дистанцию — профессиональную, безопасную и правильную.

— Олег, — говорю я ровно, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Ты — клиент. Я — терапевт. Между нами не может быть ничего, пока длится терапия. Это нарушение этики. Это может навредить Кате. И тебе. И мне.

Он смотрит на меня, не отводит взгляд. В глазах я вижу твёрдость и какую-то решимость.

— Я знаю, — говорит он. — Я всё понимаю.

— Тогда зачем ты…

— Я сказал то, что думаю. — Он говорит спокойно, не повышая голоса. — Я не прошу ничего прямо сейчас. Я просто сказал, что хочу быть тем, кто помогает тебе. Не клиентом и не отцом твоей пациентки. А просто… мужчиной.

Я сглатываю. В горле пересыхает.

— Олег, терапия может длиться месяцы. Мы не можем…