Книга Без разрешения, страница 16 – Татьяна Никольская

— Неважно, Вероник. Константин — прошлое.

— Ладно, не буду давить. Но если что — я рядом.

— Спасибо.

— Не за что. Целую.

Я отключаюсь.

Смотрю в потолок. В голове одна мысль.

Олег не позвонит. Он слишком гордый. Он будет мучиться, будет злиться, будет делать вид, что всё под контролем.

Но Катя не заговорит. И однажды случится то, чего я боюсь.

Я беру телефон. Смотрю на его номер.

Морозов Олег.

Я могу перезвонить. Могу попытаться ещё раз.

Но правила профессиональной этики говорят: нельзя навязываться. Клиент имеет право отказаться. Он отказался. Значит, моя работа здесь закончена.

Я убираю телефон.

И не сплю всю ночь.

Потому что где-то в этом огромном городе двенадцатилетняя девочка лежит в темноте и не произносит ни звука.

А её отец сидит рядом и не знает, как пробить стену молчания.

Я могла бы помочь. Если бы он позволил. Но он не позволяет.

А я не имею права снова войти без разрешения.

* * *

Утром воскресенья я сижу за ноутбуком, дописываю отчёт по другому пациенту.

Входная дверь — звонок.

Я не жду гостей. Вероника предупредила бы.

Иду открывать. На пороге — Олег Морозов. Без пальто. В джинсах и свитере. Глаза красные, под ними тени.

Он смотрит на меня. Тяжело. Непроницаемо.

— Олег Викторович? — Я не скрываю удивления. — Как вы узнали адрес?

— Андрей дал. Брат. Он психолог. У него есть свои способы.

Я молчу. Жду.

Он делает шаг вперёд. Не спрашивая разрешения. Переступает порог, как на вражескую территорию.

— Хорошо, — говорит он. Голос хриплый, как после долгого молчания. — Ваши правила. Но если я увижу, что это вредит ей — я всё прекращу.

Я смотрю на него.

На этого человека, который только что переступил через свою гордость. Который пришёл без приглашения, без звонка. Который нарушил мои границы — но при этом согласился на мои правила.

Я киваю.

— Заходите. Поговорим.

Он заходит в квартиру. Я закрываю дверь.

Олег

Я бросаю трубку и не чувствую ничего, кроме пульсирующей в висках ярости.

«Она умрёт».

Кто дал ей право так говорить? Кто она такая, чтобы произносить эти слова? Психолог. Женщина, которая смотрит на меня так, будто видит насквозь. Чушь!

Я хожу по квартире. Из комнаты в комнату. Не могу остановиться. Энергия распирает грудную клетку, требует выхода.

Ногами — по паркету. Кулаками — по стене.

Боль в костяшках отрезвляет. Но ненадолго.

Я останавливаюсь у окна. Смотрю на город. На серое небо. На птиц, которые кружат над крышами, словно ищут место, где можно спрятаться от ветра.

«Она умрёт».

Я закрываю глаза. Передо мной — Катя. На полу в ванной. С пустыми глазами.

Я смог её спасти. Я успел вовремя. А если бы я задержался на совещании на полчаса? Если бы пробка была длиннее? Если бы я заехал за продуктами, как планировал?

Я отгоняю мысли. Они не имеют смысла. Имеет значение только то, что есть сейчас.

Катя молчит. Я не могу её разговорить. А эта женщина — может. Она уже сделала это в больнице.

Я сажусь на диван. Смотрю на телефон.

Я мог бы перезвонить. Сказать: «Я согласен на эту вашу чёртову терапию, если это поможет моей дочери». Но я не могу.

Я — полковник спецназа. Я не отступаю. Я не сдаюсь. Я не прошу помощи. Я всегда со всеми проблемами справлялся сам.

* * *

Ночью я не сплю. Сижу на кухне, пью кофе. Четвёртую чашку. Горький, чёрный. Как мои мысли.