Онлайн книга «Чужой бумеранг»
|
— Они за городом жили, в какой-то хибаре… печка, вода с колодца… Выжила ее из городской квартиры свекровка-то… а Ленка гордая, ушла. Муж-то покривлялся, да тоже съехал, хоть мамаша сыночку сваво не хотела отпускать. Когда в декрет Ленке настала пора, она перерыв в институте взяла, не помню, как он называется-то… — Академка, – глухо подсказал Кир. — Во, да… оно… У нее уж живот-то на нос лез, а она дрова колет, печку топит, воду с колодца таскает… А ты знаешь, что такое белье-то на морозе в ледяной воде полоскать? Когда руки так скрючит, что не разжать?.. А этот… муж-то, только и тычет носом… то не так, да это не эдак…. Он в втихаря к мамаше своей на ужины таскался, а она, Ленка-то, бывало, по трое суток голодом сидела, когда в декрете-то была. Бульонный кубик на три части разделит, заварит, вот и вся ее еда… а этот ей врал что, вроде как на дежурствах пропадает, для нее же старается, зарабатывает… сам-то по бабам таскался, да к матери… знамо… Раз было, Ленка поздно что-то вернулась, вышла на станции – темень, страсть. И все люди с электрички, главно, как-то быстро разбежались… А погода, слышь, пакость какая была, то оттает, то замерзнет… и вот под ногами у ей лед, а поверх него вода…. И стоит она, пузатая, и шагу ступить боится, идти-то в гору, да три кило́метра… Вот она стоит и ревет… А мимо мужичонка бежит, мелкий, дрищавый такой. «Чего стоишь-ревешь?» – спрашивает. «До дому не могу дойти… скользко». Он взялся ее проводить. Уцепил за локоть и повел. Даром, что мелкий, шклявый, а сильный оказался. Дорогой всё обспросил. Когда узнал, что Ленка-то не одна живет, так обозлился, от того, что муж не встретил. Вот пришли они домой, а муж лежит в куртке на постели в холодном доме и покуривает, мол: «Где шлялась? Почему в доме холодно и не сварено?» …. От уж тот мужик гонял его… Ухватил топор и погнал по селу: «Я тебе покажу, сучонок, как жену-то гнобить»… Д-а-а… досталось Ленке потом от мужа-то… Она хмыкнула и отхлебнула холодный чай. — А этот же, гад, не сразу показал свое нутро гнилое. Сначала просто ревновал: «Куда пошла? С кем говорила?» Потом телефон подслушивать начал. Всех подруг отвадил, мол: «Шалавы они, дома сиди, коли замужняя». А когда Олька-то родилась – вообще запер ее в четырех стенах. Магазины да прогулки с дочкой – вот и всё… А сам гулял, изменял направо и налево, как потом-то выяснилось… С Ленкиной же подругой и спал, пока Ленка-то беременная ходила, да в роддоме лежала… Она помолчала, пристально смотря на Кира, который всё это время сидел молча… Покачала головой: — Потом… позже…. Когда уж она работала, он в больницу ходил, там ее позорил… Придет, бывало, пьяный, на весь коридор орет: «Ты с кем тут трахаешься, шлюха?» Врачи отворачивались, санитарки хихикали. А она – молчит, терпит. Всё ради дочки. А как терпение-то кончилось совсем, подала на развод. Она резко повернулась к Киру. — Вот и думай теперь, парень, стоит ли к ней лезть. Она и так через ад прошла – сначала от брата, потом от мужа. Может, хватит уже ее мучить? Кир молчал. В горле стоял ком. Баба Нюра вздохнула, поправила платок на плечах. — А ты представь, как она жила, когда только в Питер-то приехала… Представь, милок: общежитие, пять человек в комнате, стипендия – кот чихнул. А Ленка – гордая. Матери не пишет, оборвала с ней связи все. Днем – учеба, ночью – подрабатывает. То в морге трупы мыла, то в ночь санитаркой, утки таскала. Один раз, слышь, в обморок упала от голода-то – три дня не ела, чтоб учебник нужный купить. Она ж, дурочка, когда его-то встретила – поверила. Думала муж – спасение. Ан нет – из огня да в полымя. |