Онлайн книга «Чужой бумеранг»
|
Май разлился по Кузичам сочными яркими красками, душистыми ароматами сирени и тюльпанов. Воздух был наполнен жужжанием пчел и пением птиц. Оля, держа на коленях рыжего любимца и напевая какую-то попсовую песенку, плела венок из одуванчиков во дворе врачебного пункта. Баба Нюра подошла к Лене, которая сидела на ступеньках крыльца с огромной чашкой в руках, греясь в лучах весеннего солнца. — Слушай, голуба моя, я вот чего подумала-то… хватит, слышь, тут приживалкой у печки-то сидеть! – бодро заявила она, усаживаясь рядом и предлагая Лене конфетку. Лена легонько улыбнулась и приняла подарок. – Места-то вам тут совсем нет. Перебирайтесь-ка вы ко мне. — Да… нам нормально, баб Нюр… – пробормотала Лена, отводя взгляд. – Мне все равно… — Испанку гордую из себя не строй! – перебила ее старушка, грозя пальцем. – Тебе-то, может, и все равно, а Олюшке? Двенадцать лет девахе, а живет, как цыганка! Собирайтесь, у меня жить будете и точка! Полдома-то пустые стоят, я уж там все и прибрала, и намыла. Комнатки маленькие, но чистенькие. У каждой своя норка будет, – она ласково посмотрела на Лену и тихонько пихнула ее локтем в бок, – и садик у меня хороший, мож, пристрастишься, да и будешь садить чё-нить… Лена смотрела, как баба Нюра сноровисто укладывает Олины вещи в потертый чемоданчик, приговаривая что-то себе под нос. В душе у Лены разливалось тепло и нежность к этой маленькой, энергичной старушке. Баба Нюра обернулась к Лене и, увидев слезы на ее щеках, подошла и крепко обняла ее. — Н-у-у-у, чего рассопливилась-то? – спросила не зло, а с такой заботой в голосе, что слезы у Лены полились еще сильнее. – Ну-ну, девка, успокойся, не реви, всё у нас хорошо будет. Вот увидишь. Она вытерла Ленины слезы грубой, теплой ладонью, а потом украдкой смахнула слезинку со своей щеки. — Баб Нюр, мы точно тебе не помешаем? Ты ж одна привыкла… – сквозь слезы прошептала Лена. – А у нас еще вон, Рыжий… — Одна-одна… – бурчала себе под нос старушка, запихивая в рюкзак Олины пожитки. – То-то, что одна. А теперь у меня дочка с внучкой будут… еще и Рыжий… Веселее жить станем. Лена видела, как баба Нюра втихомолку вытирает слезы, стараясь сделать это незаметно. …Зарывшись в одеяло с головой, Лена передумала про всё: и про работу, и про Ольку с ее неопределенным будущим: «Вот куда ей поступать, а?»И про то, что вдруг дочь выйдет замуж за какого-нибудь балбеса, который возьмет и бросит ее с ребенком, и Лене тогда придется воспитывать внука… И про надвигающийся климакс, который страшно пугал… это ее-то, врача! (то же мне, есть чего бояться в тридцать пять). Она передумала всё… только про Кира она думать себе категорически запрещала. Как только отбившаяся от стада общих мыслей робкая мыслишка сворачивала в сторону Кира, Лена плетью гнала ее обратно в стадо, думать про климакс и внуков… Но… одна мыслишка потянула за собой вторую, вторая – третью; из общего стада заструился тонкий, но уверенный ручеек мыслей о нем… Вспомнился недавний странный разговор с бабой Нюрой, которая, забежав к Лене на щи и пользуясь тем, что Лена одна, ловко и незаметно вывела ее на разговор о Кире. Лена что-то ей возражала, но на ее возражения баба Нюра заявила: — Ну и просидишь тут всю жизнь, как мышь под веником! Не твое это место, слышь, девка – не твое! Вы оба здесь оказались, от того мира спрятавшись. И ты и он… Пересидели? Переждали бурю? Ну и идите, живите, радуйтесь… Вас жизнь сюда-то и засунула, чтобы соединить. Посмотри, – она потыкала пальцем куда-то в пустоту, – он то, Кирилл, тоже не шибко рад здесь быть, но сидит. И будет сидеть, пока вы оба не одумаетесь… Я же вижу, как вы друг на друга смотрите, как глазами-то друг друга прожигаете. Сколь он уже здесь? |