Книга Не выйдешь сухой, страница 110 – Лера Титова

Потом его рука скользнула ниже.

— Ян…

— Я хочу тебя.

— Сейчас?

— Сейчас. Здесь. В душе. Грязно.

— Хорошо.

Он прижал её к стене. Кафель был холодным — она вскрикнула. Он не отпустил. Целовал шею, плечи, ключицы. Грубо, жадно, как будто боялся, что она исчезнет.

— Ты моя, — сказал он.

— Твоя.

— Ты никуда не уйдёшь?

— Никуда.

Он взял её за волосы, потянул назад, заставил смотреть в глаза. Вода заливала лицо, мешала дышать.

— Я люблю тебя, — сказал он.

— Я знаю.

— Я не говорил.

— Я знаю.

Он поцеловал её. Глубоко, с языком, с напором. Тина ответила, вцепилась в его плечи. Пахло от него потом, кровью, страхом.

— Повернись, — сказал он.

Она повернулась лицом к стене. Он встал сзади, прижал её бёдрами к кафелю. Вошёл резко, глубоко, без подготовки.

Тина закричала.

— Не останавливайся, — прошептала она.

— Не остановлюсь.

Он двигался жёстко, грубо, вбиваясь в неё с каждым толчком. Вода лилась сверху, стучала по кафелю, смешивалась с её криками. Она чувствовала его — всего, глубоко, до боли, до судороги в ногах.

— Скажи, что ты моя, — сказал он.

— Твоя.

— Скажи, что ты никуда не уйдёшь.

— Никуда.

— Скажи, что ты любишь меня.

— Люблю. Только тебя. Всегда.

Он ускорился. Тина потеряла счёт времени, потеряла себя. Были только его руки, его член, его дыхание. Она кончила с криком, содрогаясь всем телом, вцепившись ногтями в кафель. Он кончил следом, не выходя, прижимая её к стене всем телом.

Они стояли под водой, тяжело дышали. Тина чувствовала его вес — горячий, тяжёлый, настоящий.

— Ты меня раздавишь, — сказала она.

— Не раздавлю.

Он вышел из неё. Повернул к себе лицом. Поцеловал в лоб.

— Всё кончено, Тина.

— Всё кончено.

— Мы победили.

— Мы победили.

Она обняла его. Он обнял её.

Вода лилась. Пар поднимался к потолку.

За окном светало.

Это случилось за три недели до того, как Ян выгнал её.

Было около двух часов ночи. В спальне пентхауса горел только ночник на тумбочке — маленький, золотистый, отбрасывающий мягкие тени на стены. За окнами спал город — миллион огней, которые постепенно гасли, уступая место темноте и тишине. Тина лежала на боку, подперев голову рукой, и смотрела на Яна. Он лежал на спине, глаза закрыты, дыхание ровное. Светлые волосы разметались по подушке, лицо расслабленное, без обычной жёсткости — почти мальчишеское. Татуировка на правой руке виднелась из-под края простыни — женский профиль, свёрнутый в орнамент из колючей проволоки.

Она не спала уже несколько часов. Не могла. В голове крутились мысли — о нём, о них, о том, что будет завтра, через месяц, через год. Она знала, что он что-то скрывает. Чувствовала это по тому, как он иногда смотрел на неё — внимательно, напряжённо, как будто проверял, не исчезла ли она. Она не исчезала. Она была здесь. Рядом. Каждую ночь. Каждое утро.

— Ян, — прошептала она.

Он не ответил. Дышал ровно, спокойно.

— Ян, — повторила она чуть громче.

— Мм? — он не открыл глаза.

— Ты спишь?

— Нет.

— Я хочу тебе кое-что сказать.

Он открыл глаза. Повернул голову к ней. В тусклом свете ночника его глаза казались почти чёрными. Он не улыбался, не хмурился — просто смотрел, ждал.

— Я люблю тебя, — сказала она.

Слова вылетели сами — она не готовилась, не репетировала, не думала, что скажет именно сейчас. Просто открыла рот, и они вылетели. Тихо, почти шёпотом, но отчётливо. Каждую букву. Каждый слог.