Книга Твоё равнодушное чудовище, страница 4 – Бэта Джейн

Медленно подняла голову. Смешки поутихли, перейдя в усмешки. Алиса и София, довольные, уже удалялись, бросив на меня последний презрительный взгляд.

Что мне теперь делать? Идти на пару в таком виде? Стать живой притчей на языках на полтора часа? Нет! Я не могу.

Вытерла ладонью каплю кофе с подбородка. Пятно на блузке расползалось, как клякса позора. Развернулась и пошла прочь, не в аудиторию, а к выходу. Прошмыгнула мимо еще кучки студентов, слыша за спиной сдержанный шепот. Домой. Мне нужно домой. Стереть это утро. Спрятаться.

Шла быстро, почти бежала, глотая комок в горле. Единственная мысль, тупая и навязчивая, стучала в висках: «Почему всегда я? Почему просто нельзя меня оставить в покое?»

Денис

Кофе. Проклятый кофе.

Этот запах въелся в кожу, несмотря на то, что кроссовки я выбросил. Но ощущение липкой гадости, этого дешевого, горчащего американо — оно осталось. Как оскорбление. Меня публично облили помоями.

Я весь день ходил с этой тлеющей злостью под ребрами. Острой, как щепка под ногтем. Она требовала выхода. Но не на ту… как её… Катю. Нет. Она — пыль. Злиться на неё — всё равно что ругать дождь за то, что он мокрый. Её не существует. А вот Алиса…

Именно её наглый, довольный смешок я слышал, стоя в этой коричневой луже. Именно её изящно выставленная нога устроила этот цирк. Она думает, что может безнаказанно использовать моё пространство, моё внимание, даже мой гнев как декорацию для своих мелких, кошачьих разборок с серой мышью? Она решила, что я — часть её сцены?

О, нет, дорогая ты ошиблась. Ты стала главной героиней совсем в другой пьесе. В моей.

Вечером я написал ей. Коротко, без эмоций. «Клуб «Амбер». 22:00. Буду. Скучно.» Она ответила почти мгновенно. Восторженным смайликом и «Конечно!». Предвкушение уже начало гасить жгучую досаду, заменяя её холодным, методичным интересом.

«Амбер» встретил нас своим привычным гулом — приглушённые басы, смех, звон бокалов, запах денег и дорогого табака. Алиса сияла. Она была в идеальном чёрном платье, которое знало своё дело. Она ловила взгляды, кивала знакомым, чувствовала себя королевой бала. Моя королева на час.

— Здесь так шумно, — сказала она наконец, томно прикрывая глаза. Стандартный ход.

— Есть местечко потише, — ответил я тем же ровным тоном. — Приват.

Её глаза блеснули триумфом. «Денис Ковалёв и я в приватной комнате!» — уже печаталось в её воображении.

Комната была тихой, обтянутой тёмной тканью. Дверь закрылась, отсекая мир остались только мы.

Она сразу попыталась взять инициативу. Потянулась, чтобы обвить меня руками, прижаться губами. Её дыхание пахло коктейлем и самоуверенностью. Мне стало резко, физически противно. Прикосновение её липких от блеска губ было бы хуже, чем тот кофе.

— Стой, — сказал я тихо, но так, что она замерла. Её наигранно-обиженная улыбка зависла на лице.

Я не стал целовать её. Не стал раздевать с намёком на страсть. Я повернул её к стене, лицом к бархатной обивке. Одним резким движением задрал подол её чёрного платья выше талии. Она взвизгнула — не от возбуждения, от неожиданности и уже пробивающегося сквозь него страха.

— Денис, что ты… — начала она, но я схватил её за волосы у затылка, собрав их в жгут в кулаке.

Не чтобы причинить невыносимую боль, а чтобы зафиксировать. Чтобы контролировать. Чтобы она почувствовала себя прикованной. Униженной. Чтобы каждое движение её головы зависело от моей руки.