Книга Твоё сломанное чудовище, страница 124 – Евгения Ник

— Ким… я… – шелестит в ответ. – Я…

Коротко целую её. Отлипаю.

— Моя.

Но она мотает головой.

— Скажи, что ты перестанешь вести себя, как придурок. Пообещай мне…

Ускоряюсь ещё, насколько вообще могу. Просовываю между нашими телами руку и укладываю большой палец на чувствительный бугорок.

— Скажи.

— Пообещай…

Это какой-то пиздец. Я сам не понимаю, но меня словно куполом накрывает. Всё вокруг исчезает. Остаюсь только я, Зайка и давящая на уши тишина. Всего на секунду. А потом…

Мы две ядерные бомбы. С тротиловым эквивалентом, который не выдержит ни один чёртов мир. Этот уж точно.

Сходимся в одну точку.

И детонируем.

Яркая, ослепительная вспышка.

Иль выгибается подо мной, из её горла вырывается надломленный, дрожащий стон, а тело начинает биться в судорогах. И я последним резким толчком вхожу в неё на всю длину и кончаю.

Всё, блять. Это полное обнуление… Только пульс бьёт в висках.

Зайка

Я всё ещё дрожу как осиновый лист, не до конца понимая, сон это или нет.

Только не стихающая пульсация внизу живота даёт понять, что всё реально. Он вернулся.

Тяжёлый, горячий – внутри меня. Дышит в шею и не двигается. Страшно признаваться самой себе, но, кажется, в данный момент я чувствую счастье.

Оно глупое, нелогичное, какое-то болезненное для моего сознания. Но оно есть и буквально ликует от радости, что он здесь… рядом.

Лежу тихо, боясь спугнуть этот момент. Вдруг это всё-таки сон и я проснусь снова одна в этом пустом доме.

— Ким… – шевелю губами, почти беззвучно.

Он поднимает голову, смотрит мне в глаза.

Тяну руку, кончиками пальцев касаюсь его лица. На нём ссадины: на переносице, на скуле и на губе.

— Ты дрался?

— Фигня, – отмахивается он. – Уже почти прошло.

— С кем? – свожу к переносице брови. Почему-то кажется, что это как-то связано со мной.

— С Дором. Зайка… Ты уверена, что именно это тебя волнует? – говорит он и медленно выходит из меня.

Чувствую, как по бедру стекает тепло, и только сейчас понимаю всю глубину того, что произошло.

Он кончил в меня без презерватива.

Странно, но паники нет. Скорее просыпается внутренний философ, который спокойно подкидывает мысль: “Ну вот. Теперь точно никуда от него не денешься”. И я ловлю себя на том, что это не пугает. Наоборот – оседает где-то глубже, тянет вниз, фиксирует. Может, я и правда сумасшедшая. А может, он всё-таки добился своего? Сломал меня и собрал заново.

— Ты… в меня… – выдавливаю хрипло.

Он встаёт с матраса и, совершенно не стесняясь своей наготы, даже не смотря в мою сторону, спокойно бросает в пространство:

— Включи свет.

И почти сразу вдоль плинтуса вспыхивает приглушённая полоска света – мягкая, тёплая, разрезающая темноту у самого пола.

Теперь я могу разглядеть его лучше. Весь его вид говорит о том, что он не испытывает ни капли сожаления. Только сытое удовлетворение. От этого по моей спине и рукам бегут колючие мурашки.

— Ты… специально?

— Нет. Но и не жалею.

— Ты мог выйти… как в наш первый раз, – говорю без претензии, скорее констатирую факт.

— Мог, – пожимает плечом. – Не стал.

— Почему?

Аким молча подходит, протягивает мне руку.

— Потому что не хотел.

— Это не ответ.

— Это весь ответ, Зайка.

Вот почему он не дал мне обещания не вести себя, как придурок. Потому что всё равно будет делать то, что ему хочется.