Книга Твоё идеальное чудовище, страница 31 – Филиппа Фелье

А теперь мой похититель напоминает мне о нормальной жизни. Чтобы сделать мне больно? Выбить из колеи?

— Твоё молчание – тоже память, – продолжает Кай.

Он садится напротив. Глаза в глаза.

Я опускаю ложку в тарелку.

— Ты молчишь, потому что когда-то это сработало. Так?

Если он узнает, насколько прав, перестанет мучить меня? Отпустит к брату?

— Потому что тебя не замечали, если ты тихая, – говорит он успокаивающим тоном. – Или наоборот – били за слово?

И то и другое. Много раз. А ещё запирали в тесной и тёмной кладовке за непослушание.

Я прикрываю глаза. Выравниваю дыхание.

— Чего ты добиваешься? – смотрю на него с вызовом.

Он улыбается, а я скрещиваю руки на груди.

Ему же нравится сопротивление. Значит, нужно быть пассивной.

— Делай, что хочешь, – вздыхаю и отворачиваюсь. – Или просто оставь меня в покое.

Его брови ползут вверх.

— Не могу, – он пожимает плечами. – Ты моя. И я хочу знать… какой вкус у твоих воспоминаний.

Горечь, вот какой у них вкус. Боль и горечь. Ничего интересного. Но ему об этом знать не нужно.

Кай берёт чашку с персиками. Подносит ложку с кусочком, облитым густым сиропом к моим губам.

Отворачиваюсь.

— Не заставляй, – голос срывается на шёпот, а глаза начинает щипать. – Пожалуйста.

— Я всего лишь предлагаю, – говорит он ласково. – Выбор за тобой. Овсянка… или персик. Голод… или маленькое удовольствие.

Последние слова звучат как уговоры змея с древа познания. Сладко и вкусно. И.. греховно.

Ложка касается моих губ. Сироп оставляет липкий след.

Я сжимаю губы.

— Хочешь знать, почему я выбрал тебя? – говорит он, убирая ложку.

Я поднимаю на него вопросительный взгляд и прикусываю нижнюю губу. Слизывая следы сиропа. Сладкие и такие вкусные, что горло сводит.

Кай замечает моё движение, ловит меня на маленькой хитрости и улыбается.

Чёрт.

— Потому что в том доме все были уже мертвы. Внутри. Пьяные, обдолбанные, гнилые. Но ты другая. Живая. Испуганная. Настоящая. Смотрела на мир как на место, которое ещё может причинить боль.

Он поднимает ложку с кусочком персика. Но на этот раз к своему рту.

Медленно, глядя мне в глаза, он кладёт этот сладкий кусочек нормальности себе на язык. Жмурится от удовольствия.

— М-м-м. Вкусно.

Он произносит это с таким выражением лица, что по моему телу пробегает дрожь. Я сжимаю ноги, но без белья кажется, что так только сильнее возбуждаю себя.

Кай съедает ещё кусочек. И ещё.

А я глотаю слюни, провожая каждый кусок взглядом. Наблюдая, как движутся его челюсти, как поднимается и опускается кадык, когда он глотает. В этот момент он выглядит как чёртов Эрос, искушающий и возбуждающий совсем не тот аппетит.

— Последний кусочек, – говорит он и берёт персик… пальцами. По ним стекает сироп.

И мне внезапно хочется попробовать эти пальцы на вкус. По рукам пробегают мурашки. Сердце внезапно спотыкается и переворачивается в груди.

Последний кусочек…

Я сглатываю.

Что он сделает? Демонстративно съест его у меня на глазах? Положит в мою тарелку? Что?

Он подносит персик к моим губам. От аромата сводит желудок. Пальцы на руках чуть заметно вздрагивают от желания вцепиться в его руку и съесть этот чёртов персик. Но я отворачиваюсь.

— Съешь – и сегодня я тебя не трону, – говорит он, и я устремляю на него злой взгляд. – Ни одного прикосновения. Откажешься… – его голос становится ниже и теплее, – …и мы продолжим наши маленькие эксперименты.