Книга Твоё идеальное чудовище, страница 109 – Филиппа Фелье

— Иди помогай, – она пихает меня в бок. – Мясо переверни.

— Я похож на повара?

— Ты похож на мужа, который обещал заниматься шашлыком.

Ворчу, но иду. Потому что она права. И потому что если не я, то Аким сожрёт всё сырым.

У мангала уже ошивается Док. Смотрит на угли с видом гуру, который вот-вот откроет тайну мироздания.

— Знаешь, Кай, я всё жду, когда ты начнёшь учить дочь своему ремеслу. Злата в четыре года уже строит всех, в двенадцать будет собирать снайперку с закрытыми глазами.

— Она будет художником, – огрызаюсь я. – Как я.

— Ага, – Аким подходит, забирает у меня недожаренный шампур. – Мирный художник, у которого в подвале коллекция ножей и три сменных номера.

— Это для вдохновения.

Док хмыкает.

— Для вдохновения у тебя жена есть. А ножи... ну, пусть будут. На случай, если кто-то опять решит украсть твою Мышку.

— Если кто-то решит её украсть, ему понадобится не нож, а ритуальные услуги. Заранее.

Аким закатывает глаза.

— Вы оба психи. Я вообще не понимаю, как мы дожили до шашлыков.

— Ты дожил только потому, что я тебя в больнице навещал, – напоминаю я. – А не добил, когда ты в кювете сидел.

— Я бы не оказался в больнице, если бы ты тогда остановиться, – ворчит Аким, понимая, что это не так.

— Не факт, – выдаёт Док и хмыкает, делая глоток из своего бокала.

Я закатываю глаза и переворачиваю шашлык.

— Медленнее надо, – изрекает Док. – Не торопи события, Кай. Как с женщиной.

— Ты сейчас про шашлык или про Настю? – огрызаюсь я.

Док щурится, но глаза смеются. Что забавно, даже без привычного налёта цинизма.

— Про шашлык. С Настей у меня всё быстро.

— Фу, блядь, – Аким, забирает у меня шампур. – Хватит обсуждать вашу личную жизнь при детях.

— Дети вон там, – я киваю на дальний конец двора, где Злата и Руслан уже гоняют мяч. – Ничего не слышат.

— Зато я слышу, – Ильма проплывает мимо с тарелкой салата. Живот уже заметный. Шестой месяц, кажется. Я не особо вдаюсь в такие подробности. Но двигается она с грацией, которая бесит всех беременных женщин мира.

— Тебе вообще нельзя слушать такие разговоры, – Аким обнимает её, прижимает к себе, целует в висок. Так осторожно, будто она хрупкая ваза.

— Поздно, – Ильма усмехается. – Мы уже слышали, как ты матерился, когда Руслан разбил твою любимую чашку.

— Это было… эмоциональное выражение мнения.

Я хмыкаю. Аким всё так же хорош в самооправданиях.

К мангалу подходит Тим. В шортах и майке. Возмужавший, плечи шире, взгляд твёрже. Армия сделала своё дело. Теперь он не тот малолетний придурок, который втянул сестру в дерьмо. Теперь он просто... другой. На мужика похож.

Он только вернулся и сразу к нам.

— Мясо готово? – спрашивает он, заглядывая через плечо Акима.

— Руками не трогай, – Аким отбивает его руку. – Научись отличать прожарку от углей.

— Я в армии кашу лопатой ел, что такое пара углей, – Тим усмехается, но отходит. Садится на корточки рядом со Златой, которая возит машинку по траве. – Привет, мелкая.

— Дядя Тим! – Злата бросает машинку и лезет к нему на руки. – Ты привёз мне что-нибудь?

— А ты заслужила?

— Я всегда заслуживаю.

Мы с Акимом переглядываемся. Док тихо ржёт.

— Она твоя копия, – хмыкает Кимчи.

— Ага, – киваю я, улыбаясь так, что Кимчи кривится.

Тим подкидывает Злату, та визжит от восторга. Руслан подбегает, требует продолжения банкета. Тим подхватывает их обоих на руки и идёт к качелям.