Книга Твоё идеальное чудовище, страница 112 – Филиппа Фелье

Рассматриваю её пристальнее... Интересно, чего она боится? Со мной ведь ещё не знакома... Но моё тело, кажется, знает её. В груди непривычно сдавливает, будто кто-то сжал кулак вокруг моего ледяного сердца и не собирается отпускать.

Она ловит мой взгляд и… тут же отводит его в сторону. Правильно, Мышка. Беги. Но куда?

— Короче, этот хлам в человеческой оболочке попутал берега. Попытался ша…

— Не интересует, – перебиваю его.

На мотивацию мусора мне насрать. Важен только факт его существования и необходимость утилизации.

А сам продолжаю рассматривать блондинку. Снова цепляю её взгляд.

— Когда? Сколько жертв при этом допустимо? – спрашиваю, не отрывая глаз от моей Мышки.

Аким закатывает глаза, а после аккуратно и почти бесшумно ставит бокал на столик.

— Сегодня. Здесь или нет – решай сам. Желательно одного, Кай. Только его. И давай без твоих штучек. Я знаю, ты это можешь. Так будь умничкой, Оке?

— Это как получится, – ухмыляюсь.

Планы для бухгалтеров. Искусство требует импровизации. И жертв.

Ставлю пустой стакан на стол. Беру бутылку. Наливаю до краёв.

— Не увлекайся, – хмыкает Аким. И в его взгляде холодная оценка рисков, если я напьюсь. Но я никогда не напиваюсь. Алкоголь не берёт.

— Второй стакан, мамочка, – я улыбаюсь и осушаю сразу половину.

— Просто знай, если когда-нибудь ты все-таки найдешь свою смерть – у нее будет мое лицо, – бросает он, снова замирая на одной точке, где-то в глубине зала.

— В твоих мечтах… – бросаю я, допивая стакан. – Свечку подержишь или свалишь?

— Значит, будешь работать здесь? Эти чудики тебе не помешают?

— Вечер только начался, а ты сразу о работе, – кидаю я, делая очередной глоток.

Взгляд так и тянется к блондинке на той стороне зала. Она как Ангел. Светится вся изнутри. Чистотой, добротой, наивностью какой-то.

Что же ты здесь забыла?

— Мы и так на работе, творческий ты мой, – Аким закатывает глаза к потолку.

Музыка внезапно обрывается. Из колонок выползает червяком знакомый звук. Cigarettes After Sex. Apocalypse.

И этот медляк, этот бредовый саундтрек к чужой любви, внезапно становится саундтреком к ней.

Мозг, предательски, рисует картинку: её тело, прижатое к моему, движется в такт. Её дыхание у моей шеи. Я чувствую призрак этого дыхания на коже – горячий, влажный, несуществующий. И от этого по спине бежит долбаный электрический разряд прямо в основание черепа.

Аким – злобная капустка, недовольно пялится на крысу… как там его фамилия? Ладно, похер.

— Залупского… – почти рычит Акимчик, а меня так и подмывает назвать его любимым прозвичем «Кимчи». А потом потягивать виски и наблюдать как Кимчик разносит в хламину всю эту шушару сам. Но я только скалюсь, запоминая имя крысы.

Залупский… говорящая фамилия.

— В общем, оторвись с удовольствием, – заканчивает Аким.

О, это всенепременно.

Взгляд сам переползает на блондинку. Той, кажется, становится не по себе.

От фантазий кровь приливает в пах. Ох ты ж… вот это… реакция.

— Можешь хоть с его жопы надёргать волос себе на кисточки для ИЗО, мне плевать, – продолжает рычать Аким.

— Окей, – хмыкаю я. Теперь ясно. Ему девка нравится. А её лапает крыса. Вот у Акима пена изо рта и валит. – Трахни её. И потом я начну работать.

Взгляд перехватывает движение: как раз вовремя. Залупский уже ведёт свою девушку к лестнице.