Книга Твоё идеальное чудовище, страница 103 – Филиппа Фелье

— Сбудется, – улыбается он.

Кай поднимается из-за стола. Идёт в коридор, где стоит пакет, возвращается с двумя коробками.

— Это тебе, – протягивает одну Тиму.

Тим открывает. Внутри часы. Дорогие, массивные, с чёрным циферблатом. Не подростковые. Мужские.

— В армии пригодятся, – спокойно говорит Кай. – И в жизни.

Тим смотрит на часы, потом на Кая. В его глазах, впервые по отношению к Каю, мелькает тепло и благодарность. Он кивает и надевает их на руку.

— А это тебе, – Кай поворачивается ко мне и протягивает вторую коробку. Маленькую, бархатную.

Сердце пропускает удар.

— Но сегодня не мой праздник, – я замолкаю.

Вдруг в голове появляется осознание, что это не просто подарок. Это нечто большее. Потому что коробочка слишком похожа на ту, с которой делают предложение руки и сердца.

Пальцы дрожат. Я сжимаю бархат, не в силах решиться и открыть. Вдруг всё не так? Может, я неправильно понимаю?

Ладони потеют. Ногти белеют от напряжения.

— Открой, Мышка.

Пальцы дрожат, когда я подцепляю крышку. Внутри на чёрном бархате – кольцо. Тонкое, из белого золота, с крошечным камнем, который переливается в свете кухонной лампы.

Я поднимаю глаза на Кая. Он смотрит на меня в упор. Синие, немного лукавые глаза, излучают тепло. То самое, которое всегда появляется в его взгляде, когда он смотрит на меня.

— Ты теперь моя, – говорит он. – Официально. Чтобы ты понимала, что я не шутил тогда в больнице, Мышка.

Я смотрю на кольцо. Потом на Кая. Потом снова на кольцо.

Слова застревают в горле. В голове пустота.

Тим за спиной шумно выдыхает.

Кай

Стою у этого грёбаного алтаря и чувствую себя идиотом. Белая рубашка душит, пиджак жмёт в плечах, а этот клоун в рясе смотрит на меня так, будто ждёт, что я сейчас выхвачу нож и перережу всех к херам.

Могу. Но не буду. Потому что ей не понравится.

Аким в первом ряду скалится, как гиена. Палец вверх показывает. Поддерживает, блядь. Убью его потом. Док сидит рядом, сложив руки на животе, с видом патриарха, который наконец-то дождался, пока блудный сын остепенится. Только в его глазах – знакомая циничная искра. Ждёт, когда я облажаюсь.

— Не дождёшься, – бормочу я себе под нос.

— Что? – переспрашивает клоун.

— Ничего.

Мысли вслух. Просто мысли.

Музыка меняется. Я поднимаю голову и… воздух заканчивается. Во всём мире не хватит кислорода, чтобы заполнить мои лёгкие.

Она идёт по проходу. Моя Мышка. В белом платье, которое обнимает её так, как я хочу обнимать её каждый день. Волосы рассыпаны по плечам, в руках букет из пионов. Конечно, пионов. Она знает, что я схожу с ума от её запаха.

Внутри всё сжимается до боли. А потом расширяется, заполняя чем-то тёплым и абсолютно незнакомым.

Счастье? Пиздец.

Она подходит ко мне. Улыбается. Та самая улыбка, от которой у меня в груди по-настоящему бьётся сердце. Рядом с ней Тим. Выбритый, при параде, в нормальном костюме, а не в своей обычной драной толстовке. Выглядит почти взрослым. Передаёт её руку мне.

— Береги её, – начинает он.

— Вали уже, – перебиваю я.

Тим хмыкает и отходит на своё место.

Я смотрю на Дарину. В её глазах блестят слёзы, которые она отчаянно пытается сдержать.

— Не смей плакать, – шепчу я. – Я этого не вывожу.

— Это от счастья, Кай, – шепчет она в ответ.

— Лучше слышать твои стоны, чем видеть слёзы.