Книга Отраженная реальность, страница 97 – Тери Нова

Хватая девушку за лодыжку, Маршалл тянет ее ближе к себе, противно насвистывая. Она не сопротивляется, не кричит, просто лежит, как безвольная застывшая игрушка в его руках, а единственный признак того, что ей, как и мне, ненавистно происходящее – слеза, стекающая по щеке.

Что бы он ни делал, закрой рот и молчи.

Я не могу, не могу просто сидеть и ничего не делать, не пытаться помочь… Хватаю острую заколку, лежащую на столе, и бросаюсь на полураздетого Маршалла, замахиваясь и нанося удар. Он реагирует быстрее, чем я могу осознать, бьет меня сначала по руке наотмашь, затем по лицу, и еще раз так сильно, что звезды вспыхивают перед глазами.

— Какая же ты глупая, Куколка! – свирепо кричит он. – Полюбуйся на последствия своих действий! Ты научишься быть послушной.

Оседаю на пол, прислонившись спиной к стене и стараясь не потерять сознание, я должна убедиться, что он не убьет девушку за мою выходку. Поэтому мне ничего не остается, кроме как смотреть. Пытаюсь думать о звездах, представляя ночное небо и яркие сияющие точки, но картинка то и дело сменяется настоящим. Это отвратительно, гадко, чудовищно, мерзко… И это ломает что-то глубоко внутри меня так сильно, что вместо хрипов и стонов этого отродья я слышу другой звук. Нет, не крики девушки (она молчит, это я всхлипываю и умоляю за нас двоих), а звук, который пронзает мои внутренности, заглушает все. Тот, с которым часть моей души навсегда раскалывается.

Черная всепоглощающая ярость кипит под кожей, с каждым сказанным словом, с каждым всхлипом и дрожанием ее губ становясь все темней. Мои руки, лежащие на талии Розмари, напряжены настолько, что вряд ли существует способ разжать эту хватку. Большими пальцами вычерчиваю круги на гладкой коже – это стало моим любимым навязчивым движением. Слева под ребрами есть небольшой шрам, и я уделяю ему особое внимание, запоминая каждую деталь.

Розмари продолжает говорить, сверля невидящим взглядом мою шею, а я тем временем не могу перестать смотреть на ее лицо, такое прекрасное, полное горя и разрушительной скорби. Все это просачивается внутрь меня, слетая с розовых губ, очерченных клеткой из шрамов. Там было восемь нитей, расположение которых я тоже запомнил в день, когда нашел Розмари в «кукольном домике». Шестнадцать затянувшихся отверстий – символ ее молчания, но я и не подозревал, что его ритуальный смысл для нее куда глубже, чем просто страх за близких, рожденный из воспоминаний. Эта невероятная девушка носит в себе глубочайшую травму, но не позволяет ей одержать верх.

— Он делал по-настоящему ужасные вещи, заставляя меня быть свидетельницей каждой из них. Я так и не решила, что в этом было самым чудовищным: мое чувство вины перед каждой из этих девушек или животный страх за собственную жизнь. Знаешь, я ведь не раз благодарила бога за то, что не оказалась на их месте. Разве это не делает меня жалкой?

Моя рука поднимается к лицу Розмари, костяшки пальцев скользят по нежной коже под глазом, смахивая слезы.

— Наша планета – единственная в Солнечной системе, не названная в честь бога, вот насколько мы далеки от него, Морская Роса. Ты была беззащитна, напугана и сломлена, и тот факт, что ты не мечтала оказаться следующей, говорит лишь о твоей воле к жизни. Не мни себя злодейкой только за то, что выживала, пока кто-то другой страдал, ведь в нас заложены борьба и инстинкт самосохранения, и я, блять, чертовски рад, что твои работали на полную. Немногие способны подавлять врожденные импульсы благодаря мышлению, морали и самодисциплине.