Книга Отраженная реальность, страница 96 – Тери Нова

Сквозь марево дремоты слышу щелчок двери, затем тихие шаги, после которых возникает ощущение, кто-то стоит над кроватью, разглядывая меня с высоты человеческого роста. Тревожный сон рассеивается так же быстро, как и крохотная надежда на то, что я очнусь дома в своей кровати, в своей комнате.

— Не издавай ни звука, если хочешь жить, – говорит блондин, похитивший меня и накачавший успокоительными. – Когда он придет, просто молчи, что бы он ни делал, закрой рот и молчи.

Вскакиваю на кровати и отползаю к изголовью, я не желаю слушать ничего из того, что скажет этот мерзкий лжец. То, что я уже пережила здесь, – его вина, это он затащил меня в логово самого Дьявола, а теперь делает вид, что явился с помощью. Я бы плюнула в его безупречное наглое лицо, если бы была уверена, что в ответ не получу пощечину.

— Довериться еще одной лжи? Чем ты лучше него? – нахожу в себе силы огрызнуться. – Вы оба одинаковые! – на самом деле, когда говорю это, мои глаза не перестают изучать лицо мужчины.

— Мне не пришлось бы открывать клетку, если бы ты с самого начала просто ела свой чертов стейк! – шипя, с ненавистью выплевывает Томас. Я стараюсь не впускать чувство вины в свою и без того израненную зрелищами душу и вместо этого перехожу в наступление, сужая глаза.

— Ты его сын, так ведь?

Его рот кривится от чего-то, похожего на отвращение, но в отличие от первого дня нашего знакомства оно не направлено на меня. Несколько долгих секунд он просто молчит, а потом отступает к двери.

— Лучше сделай, как я сказал, пока не пожалела еще больше.

С этими словами он уходит, закрывая дверь с тихим щелчком.

Когда дверь открывается снова, я сижу перед зеркалом, глядя перед собой, но не улавливая отражения. Мне надоело смотреть на себя уже давно, поэтому просто пялюсь в пространство, понятия не имея, который час и сколько вообще прошло времени. Я теряюсь в нем, как будто попала в сильнейшее по силе гравитационное поле, где прошлое, настоящее и будущее не просто перемешались, а, кажется, вовсе перестали существовать.

— Как кстати, что ты проснулась, Куколка, – воркует Маршалл. – Только посмотри, как тебе идет розовый. Он делает твое лицо более здоровым.

Он не один, тащит за руку незнакомую мне девушку, одетую в полупрозрачную сорочку до колен, ткань которой не скрывает синяков и ссадин, но в отличие от других девушек эта не выглядит грязной. Ее темные распущенные волосы, скорее всего, недавно вымыты, они спадают на плечи влажным водопадом, а голова опущена, так что я не вижу ее лица.

Маршалл грубо толкает ее на кровать и скалится, его единственный глаз устремлен на меня. Не говоря ни слова, он принимается расстегивать пиджак, затем отбрасывая его в сторону, а после довольно улыбается, наслаждаясь тем, как в страхе дрожит пленница. Я отворачиваюсь, не в силах даже предположить, что он задумал.

— Повернись и смотри, иначе я сделаю то же самое и с тобой, – вот что он говорит, прежде чем снять с себя рубашку и взяться за пояс брюк. Мои глаза расширяются, и независимо от того, как сильно я мечтаю ослепнуть, ощущение такое, будто кто-то вколачивает гвозди в мои зрачки, прибивая их к месту. Это не может быть по-настоящему. Моя голова поворачивается в сторону ванной комнаты, но взгляд остается неподвижным. Интересно, что случится, если рвану туда и запрусь? Успею ли вообще добежать до унитаза или меня вывернет прямо на пол? Нет, все это только разозлит его, тогда он отыграется на бедняжке.