Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 40 – Элен Блио

— При-иве-ет… – противно тянет, продолжая улыбаться.

Не удостаиваю ответом, поворачиваюсь чтобы уйти, но эта овца безмозглая кладет руку на моё предплечье.

— Дорогой, ты куда?

— Ты не в курсе, что трогать тут никого нельзя? – говорю шепотом и очень жёстко, девица тут же напрягается, – увижу что-то подобное, ты тут больше не появишься, и в других местах тоже. Правило – тебя трогают, а не ты. Усекла?

Продолжаю движение сжав челюсти. Тупая стычка с эскортницей меня почему-то вывела из равновесия. Может потому, что сравнил её с Евой?

Или потому, что представил, что и Ева могла бы вот так?

Твою ж мать…

Переключаюсь на деловую беседу. Слегка отпускает.

Хотя один из приятелей, Шах, замечает моё состояние.

— Проблемы в раю, Агдамов?

Ухмыляюсь. Это у него рай! Женился, и делает вид, что в лотерею выиграл. Жена у него та еще штучка. Я молчу. Не комментирую.

Если человек хочет изгадить свою жизнь – это его личное дело. Я не собираюсь.

Уже был окольцован. Плавали, знаем. Больше никогда!

Переговоры мы заканчиваем довольно быстро, потому что мужикам не терпится развлечься. Красивые девочки в изобилии, дорогой, элитный алкоголь тоже. Я не скуплюсь на своих гостей.

Пусть отдыхают.

— А ты сам, Адам? Или ты опять, пас? Не хочешь потискать свежую крошку? – обрюзгший, невысокого роста, лысеющий мужик, топ-менеджер самой известной нефтяной компании, плотоядно улыбается. Любитель острых ощущений, бл*дь.

— Свежих я тут не вижу. – отвечаю, и собираюсь отойти от него, но он не отстает.

— Зря. Вон посмотри, какая куколка идёт, такая нежная ягодка, молоденькая, такую натянуть одно удовольствие.

— Главное, паспорт у неё спроси, у молоденькой. – ухмыляюсь и смотрю туда, куда кивает пузатый нефтяник.

А вот теперь точно бл*дь! Потому что пялится он на мою Еву, которая собирается выйти на террасу!

Пи*дец ей!

— Ты что тут делаешь?

От неожиданности я чуть не подпрыгиваю, а потом… резкая боль в плече. До слез, которые градом из глаз!

Отец Ясмины хватает меня за руку. За мою несчастную левую руку, которая и стала причиной моего ухода из спорта! Его рывка хватает, чтобы сустав вылетел. И это больно. Очень, очень больно.

Агдамов смотрит зло, беспощадно. А я проклинаю себя за то, что поддалась на уговоры подруги.

Зачем было играть с огнём! Знала же, что Адам будет в ярости, если увидит нас? Ну вот, он и увидел.

Меня.

И злиться он, конечно, тоже будет на меня!

— Евангелина! Ответь мне! У тебя тормозов нет? Считаешь, что ты бессмертная?

— Пустите, больно. – только и могу прошептать.

— Больно? Ты еще не знаешь, что такое боль! Я… я…

Неожиданно резко дергает меня, буквально прижимая к себе, нависает, глазами сверкая.

Мне страшно. Поджилки трясутся. Ноги не держат. И боль руку простреливает. До слез. И я реву… реву не думая, как сейчас жутко выгляжу. Тушь, наверное, ручьями течет. Я как панда. Еще и нос весь красный, мокрый. Фу… просто жесть.

Но я ведь и не хочу перед ним красоваться, да? Или…

Боже, помоги мне!

— Ты не знаешь, что такое боль, девочка! И не дай Бог тебе узнать! Я просил вас убраться домой? Просил? Просил, мать твою, тут не отсвечивать.

— Пожалуйста… – пытаюсь дать ему понять, что мне больно, но он не слышит. Ему плевать. Он в ярости.

— Эта вечеринка не для невинных овечек, поняла? Тут серьезные, взрослые дяденьки. И они ждут серьезных, взрослых… дам, которым есть что предложить. Или ты уже тоже, можешь предложить себя, а? Интересует эскорт? Могу пристроить. По дружбе.