Книга Отец подруги. Моё наваждение, страница 168 – Элен Блио

— Твоей женщине нужна будет поддержка, любая. Лучше, конечно, сначала пообщаться с доктором, но это я вам, Адам Янович, обеспечу. Поверьте, ничего круче вы в жизни не испытаете. Видеть, как любимая женщина производит на свет чудо, плод вашей любви. Бесценно.

Он оказался прав.

Это на самом деле было бесценно.

И мне совсем не было стыдно за скупую мужскую слезу, и за то, что в носу щипало, и за то умиление, которое я испытываю каждый раз подходя к люльке, в которой сопит мой сын. Адам Адамович Агдамов.

— Я очень хочу, чтобы его звали Адам, пожалуйста.

— Ева, я не знаю… – мне правда было немного не по себе просто потому, что я не ожидал, и в то же время было дико приятно, что моя любимая женщина настолько мной дорожит, что и сына хочет назвать моим именем.

— Я знаю, Адам. Посмотри на него, – это она сказала еще в роддоме, через час после родов, когда малыш мирно сопел у неё на руках. – он вылитый Адам!

А еще я кайфую, когда вижу, как она его кормит. Это круто. И… я испытываю какое-то дикое, ни с чем несравнимое желание снова и снова делать её моей. И делать ей детей, потому что как мать она прекрасна.

Кто говорит, что у мужчины пропадает желание, после того как он видит рождение своего ребёнка? Это полная чушь. Это значит, что желания у него изначально и не было. Если оно было, если для мужчины эта женщина что-то значила, то после родов она будет значить еще больше. Потому что это нереальный, мистический акт любви, который двое должна пройти вместе.

Конечно, месяц после родов тянулся бесконечно. В какой-то момент я решил, что месяца, наверное, мало, надо дать Еве больше времени.

И как же я ошибался!

Она ждёт меня в нежном белом пеньюаре, под которым надет узкий шелковый корсет и чулки. Мне хочется распаковать её как конфету, выцеловывая узоры любви на коже.

— Ева…

— Адам… пожалуйста…

— Ты уверена? Может, стоит подождать еще?

— Я убью тебя, если ты подождешь. Хочу тебя. Всего. Много. Пожалуйста! Дотронься до меня. Хочу быть твоей женщиной.

Да… и я хочу, чтобы она была моей. Всегда.

Малышка сама решает меня оседлать, сначала водя членом по складкам, дразнит клитор. Меня дразнит. И когда я уже готов рычать, насаживается сопровождая всё сладким стоном, имя моё в её устах звучит как призыв.

Начинаю двигаться, сначала осторожно. Опасаюсь навредить. Но она сама смелее чем я. Подпрыгивает, ускоряя темп, дышит тяжело, глаза закрывает, губу закусывая.

Это невероятные эмоции. Когда вы в одном вихре, сливаетесь, сплавляетесь, проникаете друг в друга. Познавая.

— Люблю тебя, люблю тебя… люблю… Адам…

Любуюсь ею, чётко ловлю момент, в который тело Евы начинает дрожать, и дыхание сбивается, она падает мне на грудь, сжимая в судороге бёдра и снова и снова повторяет моё имя, а я впиваюсь в её губы, кончая, заполняя её семенем, искренне надеясь, что кормление грудью даёт достаточно хороший противозачаточный эффект.

Люблю её. Хочу её всю. Еще больше, чем раньше, кажется. Хотя, куда уже больше?

Нет. Можно. Есть куда. Это сильнее с каждым днем. С каждой улыбкой её, склоняющейся над нашим сыном. С его первой улыбкой.

Счастья слишком много, но я понимаю, что мне еще есть куда его вместить.

Представить не мог, что оно на самом деле, может быть, и бывает вот так.

Правда, в один момент всё это может рухнуть.