Книга Искренне. Безумно. Навсегда, страница 60 – Л. Дж. Шэн

— Нет, мам, – фыркнула я. – Он так тебя любил, что хотел тебе счастья, даже если не с ним. Это хорошо.

Мама замахала рукой, пытаясь сглотнуть ком в горле.

— Еще слишком рано такое обсуждать.

Я решила сменить тему:

— А еще он попросил меня снова начать бегать.

Она прикусила губу, рисуя шелковой тапочкой круги на ковре. Из-за маминой спины появился Симус, мяукнул и стал тереться о ее ноги. Он обвил хвостом лодыжку и кинул на меня взгляд, так и говоривший «эта сучка еще здесь?».

Вот поганец, я же тебя из приюта забрала.

— Мамочка, для него и правда было так важно, чтобы я снова начала бегать? – спросила я.

Но уже знала ответ. Да. Вся семья болезненно отнеслась к тому, что я отказалась от мечты по неизвестной причине. Родители не поверили в историю о том, как именно я получила те травмы. Я до сих пор хромала в моменты волнения и усталости, хотя еще несколько лет назад врач сказал, что все зажило.

— Ты и правда была в этом хороша, – признала мама и виновато подмигнула. – Ты была счастлива, а папа больше всего любил видеть твою улыбку.

— Ну, я слишком себя запустила. – Я швырнула конверт в ящик и с грохотом его захлопнула. – Даже от ходьбы уже вся мокрая, – соврала я.

На самом деле я была в хорошей физической форме, ведь много лет работала официанткой и передвигалась по Нью-Йорку без машины.

— Есть марафоны для семидесятилетних. – Мама поправила пояс халата. – Да и ты, как по мне, в отличной форме.

— Все не так просто, – фыркнула я.

Бег для меня это не просто бег. Он был связан с другими переживаниями и для меня символизировал боль, унижение и неуверенность. Да и если бы Бог хотел, чтобы мы бегали, почему он создал зумбу и пилатес? Они и то веселее.

— Просто? Нет. – Она постучала пальцами по дверному косяку. – Стоит ли оно того? Несомненно. Но вряд ли папа хотел облегчить тебе жизнь.

— Нет, – с несчастным видом я посмотрела на маму. – Тогда какой бы он хотел видеть мою жизнь?

— Лучше. Спокойной ночи, Калличка.

— Спокойной ночи, мамочка.

oBITCHuary: У тебя есть девушка?

McMonster:???

oBITCHuary: До меня вдруг дошло, что я ни разу не спрашивала.

McMonster: Какое это имеет значение?

oBITCHuary: Не знаю. Просто имеет, и все. Так ты скажешь? Это же не государственная тайна.

oBITCHuary: Не государственная же, да? Потому что у меня есть склонность попадать во всякие неидеальные ситуации… и давай просто упомянем, что я не участвую в программе по защите свидетелей. Я бы раскрыла себя, не успев даже выбрать новое имя. А вообще, разве можно выбрать новое имя? У меня бы на это вечность ушла. СТОЛЬКО вариантов!

McMonster: У меня нет девушки.

oBITCHuary: Правда?

McMonster: Правда.

oBITCHuary: А сексуальная партнерша?

McMonster: Ответ: нет.

oBITCHuary: И у меня никого нет.

McMonster: Знаю. Мы обсуждали.

oBITCHuary: Почему ты одинок? Еще не нашел подходящую девушку?

McMonster: О, я ее нашел.

oBITCHuary: Так в чем проблема?

McMonster: Лишь один из нас влюбился.

oBITCHuary: Ой. Даже странно представить, как можно в тебя не влюбиться. Глупенькая.

McMonster: И это хуже всего.

McMonster: Она вовсе не глупая. Она, черт возьми, гениальна.

Так, так, так. А вот и последствия моих гребаных действий.

Меня уже всего обсыпало, мать твою. А почему нет? У меня же аллергия на Каллу Литвин, а мне предстоит провести с ней немало времени. И все из-за Рая, этого поганца, который вдруг решил высказать свое драгоценное мнение. Если Калле нужны деньги, я готов выписывать ей чеки, лишь бы она держалась от меня подальше.