Книга Когда небо обращается в пепел, страница 108 – Нин Горман, Матье Гибе

— Маргарет, вы ведь прекрасно знаете ответ. Он не изменился ни с прошлого года, ни с позапрошлого.

— Понятно…

Годы идут, но ситуация не меняется. Да, благодаря Скай мои демоны поутихли, но я сомневаюсь, что чувство вины, которое терзает меня из-за случившегося с Заком, когда-нибудь окончательно уйдет. А после того, как я узнал, что Элиас – мой сын, оно многократно усилилось.

— К столу что-нибудь привезти?

— Им тебя не хватает, Эш.

Эти слова ранят, потому что я знаю: Маргарет говорит правду. Харрингтоны приняли меня, когда я остался один, они стали моей настоящей семьей. Отец Зака был для меня не только тренером.

— Мне тоже их не хватает, но я не могу. Просто не могу.

— Снова увидеться с ними? Или вернуться в их дом?

— И то и другое.

— Может, хотя бы попробуешь? Иногда достаточно сделать первый шаг.

Я чувствую, что глаза начинают гореть от подступающих слез, и сжимаю кулак до ломоты в костяшках.

— Простите, мне пора. Увидимся в понедельник.

— Эш, подожди.

— Доброй ночи, Маргарет.

Мы едем по улицам Нью-Олбани, украшенным к Рождеству. На Бехарелл-авеню я отвожу взгляд, когда мимо проплывает дом моей бабушки. Даже после стольких лет мне невыносимо видеть, что на крыльце сидит другой человек.

В этом городке нет ничего особенного. Он похож на все остальные провинциальные городки Америки в это время года. Выстроившиеся в ряд дома обвешались гирляндами так, словно готовятся к конкурсу красоты. Здесь нет высоченных небоскребов, больших музеев, дорогих бутиков. Но для меня Нью-Олбани единственный на всем белом свете. Потому что это мой город.

Меня постоянно просят рассказать про Нью-Йорк: каково было жить в мегаполисе после тихого Блумингтона? Но правда в том, что когда меня спрашивают, откуда я, то первым делом мне в голову приходит уголок Индианы, где я вырос и где был счастлив, пока не утратил вкус к жизни. При виде этих праздничных улиц сложно представить, какие трагедии скрываются в тени разноцветных гирлянд.

В конце концов я сумел полюбить Блумингтон – потому что жить в Нью-Олбани без Зака уже не мог. Раз с этим городком меня больше ничего не связывало, я позволил реке жизни выбросить меня на берег Блумингтона.

Наконец машина подъезжает к дому матери Сибилл. Тому, возле которого я остановил велосипед летом накануне старшей школы. Отец тогда еще жил с ними – родители Сибилл развелись позже. Многие семьи не разбиваются вдребезги под ударами судьбы, но тихо рассыпаются под влиянием времени.

Я даже не успеваю припарковаться, как в окне гостиной появляется хитрая мордочка Элиаса. Он машет нам и широко улыбается.

Вылезая из машины, я прикладываю ко лбу два пальца – отдаю мелкому честь. Он тут же повторяет мой жест и исчезает. Открыть дверцу, чтобы помочь Скай выйти, я тоже не успеваю: Элиас пулей вылетает из дома, а Сибилл бежит за ним с пальто в руках – мальчишка не удосужился одеться.

Я распахиваю объятия, и Элиас бросается мне на шею. Я тут же подкидываю его в воздух, заставляя залиться серебряным смехом.

— Эш!!!

Он сразу начинает засыпать меня историями об их с Элио проделках в детском саду. Скай тем временем вылезает из машины. Заметив ее, Элиас тут же требует, чтобы я поставил его на землю.