Онлайн книга «Вакцина любви»
|
— Я не эксперт, – говорю я. – Просто у меня к этому… талант. Вот и все. Она вздыхает: — Если ты не хочешь, то так и скажи. Из меня вырывается нервный смешок. — Я хочу. Ты гений. Мне повезет, если ты согласишься помочь с учебой. Так что… да, давай исправим наши недостатки. Просто… я не уверен, смогу ли я помочь тебе так же, как ты мне. Грейс отворачивается, пряча горделивую улыбку. Но я не понимаю почему. Она по праву может гордиться своим усердием и интеллектом. — Поверь мне. – Она берет мою руку в свою. – Ты очень поможешь мне с этим. – И, не отпуская меня, добавляет: – А еще ты не будешь щадить мои чувства, как это сделал бы Ашер. Это пойдет на пользу нам обоим. Никто из нас не убирает свою ладонь, и наши соединенные руки опускаются на бетон между нами. Почему она не отдергивает руку? И почему я не делаю этого? Мы полуголые и держимся друг за друга. Мой мозг снова отказывается работать. Безответная тяга к Грейс губительна для моей самооценки. А теперь я еще и буду проводить больше времени рядом с ней, постоянно напоминая себе, что, несмотря на мои хирургические навыки, она умнее и компетентнее меня и настолько чертовски красива, что я теряю голову. Когда во мне проснулась эта тяга к саморазрушению? Грейс как лесной пожар, но я, словно мотылек, лечу прямо в пламя, зная, что оно поглотит меня целиком. Мы оба смотрим на наши соединенные руки, и, как самый настоящий мазохист, я медленно переплетаю наши пальцы, один за другим, а она не останавливает меня. Почему? Ее хрупкая ладонь идеально помещается в моей, словно создана для этого. Грейс кашляет, разрывая чары, а затем бормочет что-то о том, что ей жарко, и снова ныряет в воду, ускользая из моих рук. Я пропал. * * * Единственная разница между 30 июня, когда я еще был интерном, и 1 июля, когда я стал ординатором второго года, заключается в моей медицинской лицензии и в том, что теперь я дежурю без присмотра старшего коллеги. Я остался один на один с ответственностью, и моя первая самостоятельная двадцатичетырехчасовая смена в середине июля превратилась в бессонный марафон, постоянно напоминая мне о моей неготовности. – У ребенка сатурация в районе шестидесяти[72], доктор Сантини… – У пациентки кровотечение, доктор Сантини… – «Метергин»[73] или «Гемабат»[74], доктор Сантини? – Вы забыли внести назначения, доктор Сантини… Максвелл – единственный, кто помогает мне продержаться на плаву в первой половине смены, но потом он напоминает, что находится в отпуске, и просит оставить его в покое. Поэтому я переключаюсь на «Борись или смирись».
— Мне нужна помощь прямо сейчас! – кричу я в трубку, пугая медсестру рядом со мной. |