Книга Вакцина любви, страница 53 – Дейдра Дункан

Моя кожа горит.

— Какую еще штуку?

— Я про твою улыбку. Ну, ты знаешь, о чем я. Когда ты говоришь что-то остроумное или язвительное или когда просто действуешь мне на нервы, у тебя получается своего рода «улыбка без улыбки».

Я смотрю на нее, совершенно сбитый с толку.

— Что?

— Уф… забудь.

Подходит официант, и мы оба заказываем наше обычное блюдо – «Такос Ми Тьерра»^[51].

Когда он уходит, Грейс наклоняет голову, внимательно изучая меня. Зеленый цвет в ее глазах сегодня кажется особенно ярким. Обычно она не подпускает меня достаточно близко, чтобы разглядеть все оттенки ее радужек, но сейчас, в угасающем свете из окна, я вижу отблески нефрита и изумруда.

— Так, значит, ты считаешь себя очаровательным? – Она морщит носик. – Я бы хотела увидеть Очаровательного Джулиана в действии.

Шестое чувство бьет тревогу, и я прищуриваюсь.

К чему она клонит?

— Мой «шарм» предназначен только для детей и женщин, с которыми у меня есть хоть какой-то шанс.

Она усмехается.

— По крайней мере, ты честен. Значит, у тебя нет девушки?

— Почему ты спрашиваешь? – Я вскидываю бровь. – Интересуешься?

Грейс громко фыркает, но тут же пытается скрыть свое смущение кашлем.

— Как бы не так! Тебе бы это польстило, да? Повод для насмешек на всю оставшуюся жизнь.

— А как насчет тебя? – спрашиваю я. – Где твой принц на белом коне?

— Ха! – Она тянется к одной чипсине и разламывает ее на мелкие кусочки над тарелкой, вместо того чтобы съесть. – Принц? Уверена, ты думаешь, что любой, кто со мной свяжется, будет проклят.

Эта мысль ударяет меня как молния.

Связаться с Грейс… Попробовать эти соблазнительные губы. Провести пальцами по ее горлу до груди. Раздеть. Уложить на кровать и раздвинуть ее колени, пока она шепчет «пожалуйста».

Это не проклятие. Это дар. Благословение.

Этот мужчина стал бы счастливым сукиным сыном, и кислая горечь отравляет кровь, когда в моем воображении он принимает облик Ашера.

Черт.

Что это вообще такое? Фантазии? Ревность? К Грейс Роуз? Этой невыносимой девчонке, которая, несмотря на все ее слова, меня ненавидит? Должно быть, доктор Шарма сегодня перенастроила мой мозг. Другого объяснения у меня нет.

Брови Грейс сходятся на переносице, пока она нервно теребит пальцами соломинку.

Она что, что-то сказала и я пропустил?

— Это была шутка, – бормочет Грейс.

Официант ставит перед ней еще один «Мамбо Тэкси», и она нетерпеливо ерзает на стуле. А взгляд «серфера» при этом не отрывается от ее груди.

— Ваш заказ скоро будет готов.

Ее лицо озаряет улыбка, когда она смотрит на него, и где-то в глубине моего сознания просыпается пещерный человек, заворчав от ревности.

Это нехорошо. Мне даже хочется назвать это жестокой шуткой – гипотетическая влюбленность в Грейс. Вселенная, должно быть, наказывает меня за то, что я не знаю, когда моему пациенту нужно прекратить принимать антикоагулянты. Я в этом уверен.

— Это всего лишь напиток, – бормочу я.

— Это лучший напиток в мире.

— Я знаю один получше. Как-нибудь приготовлю его тебе.

Она вскидывает бровь, зажав соломинку зубами.

— О, Джулиан. Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

В ее голосе, когда она произносит мое имя, всегда звучит эта чопорная, надменная нотка, будто она собирается прочитать мне нотацию. И вот я уже вижу ее в школьной форме, размахивающей куском мела.