Книга Вакцина любви, страница 16 – Дейдра Дункан

— Давайте разберем этот случай, – предлагает он. – Вы приняли правильное решение?

— У ребенка был дистресс, – повторяю я.

Он кивает:

— И?

— А у матери кровотечение.

На его губах расцветает широкая улыбка.

— Но ведь кровотечение – это обычное явление при родах, доктор Сантини.

Я чешу подбородок:

— Оно было обильным.

— Хм. – Его улыбка становится менее выраженной. – Так какой у нее был диагноз?

— У нее… произошло отслоение плаценты.

Глаза доктора К. блестят за очками.

— И какое же лечение назначается при преждевременном отслоении?

— Родоразрешение.

— Тогда скажите мне, доктор. Вы приняли правильное решение?

— Да.

— Хороший ответ. – Доктор К. поднимается и, бросив на ходу: «Отличная работа», скрывается за углом.

Отлив адреналина сменяется приливом эндорфинов, и я невольно ухмыляюсь, глядя на экран компьютера.

— Это было круто.

— Ага. – Глубокий смех Максвелла отдается в его груди. – Ничто так не бодрит, как экстренное кесарево сечение. Добро пожаловать в акушерство.

Наконец-то. Вот ради чего я здесь. Бессонные ночи, годы разлуки с семьей и огромные долги – все это окупится, если я смогу научиться хорошо выполнять свою работу, чтобы спасать тех, кто сталкивается с некомпетентностью в сфере здравоохранения.

Таких, как моя мама, которая чуть не умерла, когда мне было пятнадцать, потому что врач не послушал ее. Или моя старшая сестра, чья первая беременность чуть не убила ее из-за недиагностированной тромбоэмболии легочной артерии.

Я хочу и могу помогать людям.

Я буду спасать жизни, и сегодня было только начало.

* * *

Под музыку Red Hot Chili Peppers и беззвучную трансляцию «ИСПН»^[21] я поглядываю на огромный учебник, который уже третий день лежит на журнальном столике.

Моя однокомнатная квартира обставлена подержанной мебелью, но большой телевизор «Самсунг» и звуковая система «Боуз» – совершенно новые, потому что… ну, это очевидно. Впрочем, с моими двенадцати–, а то и тринадцатичасовыми рабочими днями, пользуюсь я ими нечасто.

Мне нужно учиться.

Я знаю это.

Все это знают.

Врачи постоянно учатся. Это наша суть. Мы те самые ботаники, забросившие вечеринки в колледже, чтобы стать неуклюжими студентами-медиками и погрязнуть в огромных долгах за учебу.

Восемь лет я бился над материалом, который никак не хотел мне покоряться. Эти годы измотали меня до предела. А впереди еще целых четыре.

«Гинекология по Уильямсу» – это более тысячи страниц информации, которую я должен знать, и она не охватывает даже половину моей специальности.

Я делаю глоток «ИПА» и ненадолго задумываюсь о том, почему не стал бухгалтером.

Но ведь ты сам этого хотел, помнишь?

Когда я открываю книгу, ее корешок чуть похрустывает, и меня обволакивает запах бумаги и типографской краски. Этот аромат бросает меня в дрожь, возвращая к долгим вечерам в одинокой кабинке библиотеки медицинского колледжа.

Я осиливаю три абзаца главы о физиологии материнства, а потом в груди у меня зарождается что-то вроде рычания, и я вскакиваю с дивана. Расхаживая по гостиной, я хватаю телефон и гуглю, есть ли у книги аудиоверсия – нет – и есть ли приложение – тоже нет.

Коллеги-интерны не разделяют моей неприязни к учебникам, лекциям и учебе в целом. Впрочем, я не удивлен. Врачи – те еще зубрилы.

Я: Все, кроме меня, прочитали эти заданные главы?