Книга Чертовски неправильный мужчина, страница 78 – С. Р. Джейн

Джеральдин всегда считала, что собак нужно кормить так же, как их диких предков. Поэтому, когда у нее появились Мидас и Пушистик, она давала им в основном сырое мясо.

Но потом перестала – эти двое после такой еды становились просто неуправляемыми. Прямо как коты под кошачьей мятой.

Я не эксперт по собакам, но вряд ли у всех такая реакция.

Но мне повезло – у Джеральдин псы именно такие.

Черт.

Я покачал головой, до сих пор не веря, во что превратился.

Что я вообще делаю? Кинул сырое мясо в переулок, чтобы напугать девушку и заставить ее переехать ко мне. Перед глазами все еще стоял ее испуганный взгляд той ночью, когда мы впервые увидели собаку на улице. Она тогда вжалась в меня, как будто я был ее единственным спасением.

А теперь сам натравливаю на нее ее же страх.

Я все исправлю. Обязательно.

Хотя, если кто-то об этом узнает, меня точно отправят в психушку.

Впрочем, сначала, наверное, отправят в тюрьму. А на суде я уж попробую сослаться на временное помешательство.

Это уж точно.

Я открыл клетку – едва успел отдернуть руку, когда Мидас щелкнул челюстями в предвкушении. Похоже, уже учуял мясо.

— Черт, – выдохнул я и отпрыгнул назад, когда они пулей вылетели из клеток. Выскочили на улицу, рыча, скуля, водя носами по асфальту – искали еду.

Что там у меня дальше по плану?.. В голове – пусто. Только что я спустил с цепи двух бешеных тварей и отправил их прямо к укрытию любви всей моей жизни…

Застыл на секунду – потом пожал плечами.

Цель оправдывает средства… или как там это говорится.

Псы учуяли приманку и рванули в сторону переулка. Жадно жрали мясо, продвигаясь все ближе к ней.

Анастасия, скорее всего, уже запаниковала – только от одного их воя.

Не думай об этом.

Я схватил бутылку и плеснул немного воды себе на волосы – надо было выглядеть так, будто я вышел на пробежку. По крайней мере, это и будет моим «алиби», если меня кто-то увидит.

Крик Анастасии разрезал тишину.

Стыд сжал сердце. Единственный крик, который я хотел от нее слышать – это крик в моих объятиях…

Ладно, звучит не лучше.

Когда она кричит от удовольствия в моих объятиях.

Вот. Это уже нормально.

Абсолютно нормально.

Ничего психопатического.

Я бросился к переулку и застыл, увидев Анастасию, съежившуюся за мусорным баком.

— Анастасия?! – воскликнул я, изображая удивление.

Она сидела, сжавшись в комок, по щекам текли слезы. Раскачивалась взад-вперед, сжимая кулаки, и в ужасе смотрела, как Мидас рвет мясо, а Пушистик рычит и пытается вырвать кусок у него из пасти.

Я поморщился.

— Эй! – крикнул я, надеясь, что Джеральдин не обманула, и псы меня не тронут. Сделав шаг в сторону, чтобы Анастасия меня не видела, я бросил на асфальт теннисный мяч, пропитанный соком от мяса и арахисовой пастой – прямо перед их носами. Едва они доели мясо, тут же кинулись за мячом и исчезли из виду.

Я вскинул брови – не верилось, что сработало.

Теперь пусть с ними разбираются Линкольн и Ари.

Еще один громкий всхлип вернул мое внимание к Анастасии.

— Анастасия, – позвал я снова, на этот раз тише. Поднял руки и медленно пошел к ней. Она прижалась к грязной кирпичной стене, глаза расширены, на меня не реагирует – будто и не видит вовсе.

— Все хорошо. Правда, малышка. Их больше нет.

Она покачала головой, натянула на подбородок выцветшее серое одеяло и тихо всхлипнула.