Книга Созданная для любви, страница 77 – Наташа Мэдисон

Поворачиваюсь и смотрю в окно на яркое солнце.

— Черт, что же мне делать? – спрашиваю в пустоту, ожидая услышать ответ. Наверняка кто-то знает, как мне поступить. Но в комнате царит тишина. На самом деле, единственный звук – это стук моего сердца.

— Итак, ты снова это сделал, – говорит мой отец, облокачиваясь на барную стойку. Он поднимает свой бокал со скотчем, а я беру свой. – Заключил еще одну крайне сложную сделку. – Он ухмыляется, когда я поднимаю свой бокал. На обоих темно-синие костюмы и белые рубашки, но галстуков нет. Его черные волосы украшает седина, а голубые глаза так похожи на мои собственные.

Оглядываюсь, видя, что ресторан заполняет публика. Он примыкает к отелю, поэтому совершенно ясно, что отмечание пройдет здесь. Большинство собравшихся у бара людей – мои коллеги. Когда в понедельник я пришел на работу, нам сообщили, что одна из ведущих компаний по развитию недвижимости хочет распродать свои активы. Крайне важная сделка, и после разговора с отцом, который работал в другом офисе, мы решили объединить усилия и посмотреть, что у нас получится. Через час мы уже сидели в самолете, а последние четыре дня улаживали детали. Наконец, тридцать минут назад все закончилось, и оба офиса собрались отпраздновать успех.

— Это была совместная работа, – говорю я, поднимая свой бокал с виски и поднося его ко рту.

— Для человека, который только что заключил самую важную в жизни сделку, – начинает он, оглядываясь по сторонам, – ты выглядишь дерьмово.

Не знаю почему, но я смеюсь над его откровенностью.

Смотрю на него, облокачиваясь на барную стойку.

— Последние дни выдались сумасшедшими. – Я виню во всем работу. Четыре дня мы по четырнадцать часов проводили в конференц-зале, изучая цифры, но из головы никак не шел наш последний разговор с Шелби.

— Мне не стоит поднимать эту тему, – теперь настала очередь отца смеяться. – А если еще и твоя мать узнает, что я обсуждаю это без нее, мне точно крышка. – Качаю головой, зная, что, скорее всего, мама установила ему строгие рамки. На прошлой неделе я звонил им по дороге в аэропорт, не стал вдаваться в подробности, просто сообщил, что мы с Шейлой больше не вместе. Было около шести утра, так что они еще не проснулись, но через два дня я получил от мамы сообщение со словами, что она в курсе подробностей. До сих пор не ответил ей и понимаю: она позволит мне молчать до этих выходных, а потом начнет настаивать. Ну и пусть.

— У тебя есть вопросы, – говорю ему. – И я понимаю. – Кладу руки на барную стойку в ожидании начала расспросов.

— Не так много, потому что, если я узнаю все раньше твоей мамы, наступит конец света. – Мой отец не привык лезть в чужие дела. Он молчун и никогда не расскажет вам чужие секреты. Никогда не станет сплетничать. А вот мама, напротив, хочет знать все. И я имею в виду абсолютно все, чтобы потом позвонить своим кузенам и кузинам и часами обсуждать все новости. – Просто хочу знать, что у тебя все нормально, – говорит он, оглядываясь по сторонам. – Хотя на этой неделе ты почти не спал. Ты так плохо выглядишь из-за Шейлы?

— На самом деле причина не в этом, – признаю я и делаю глоток скотча, чтобы обдумать следующие слова. – Сомневаюсь, что любил ее. – Отец молчит и ждет продолжения. – Если как следует подумать, возможно, я списал все на любовь, хотя, по сути, просто увлекся. – Не знаю, что еще сказать.