Книга Последний защитник для альвы, страница 105 – Екатерина Бакулина

Какая уж тут гордость? Дурь одна.

Никаких приветствий. И быстро, вдоль стены, и по лестнице наверх. Не бежать, конечно, не прятаться, просто сделать вид, что устал на работе и хочется поскорее добраться к себе.

Ступеньки скрипели нещадно.

Со двора, оттуда, где кухня и печь, одна на пять хозяек, доносились женские голоса. Звонкий смех Ивен.

Ивен здесь нравилось.

Острова. Арнгунн.

Они добрались сюда в середине весны, а теперь уже лето в разгаре. Кучу денег отдали капитану торгового судна, чтобы их взяли на борт. Брать не хотели, говорили, что альва в море — к беде, но удалось уговорить, заплатив втрое. Кучу денег за дом — заплатили аренду до осени, а там будет видно. Отложили на следующий раз, и до следующей весны еще хватит… Не совсем дом, конечно, крошечную комнатку с отдельных входом и занавеской вместо двери, широким балконом, где можно обедать вдвоем. Но общим двором и кухней. Дрова здесь дороги, даже не дрова, а сухой хворост, который мгновенно вспыхивает и быстро сгорает. Вода еще дороже.

Здесь многие так жили.

Ивен сначала стеснялась кучи людей вокруг, одной здесь почти не остаться. Боялась выходить из дома без мужа. Но потом привыкла. В общей пестрой многоголосой толпе на нее не обращали внимания. Здесь были черные, как смоль, кадарийцы, увешанные золотом, звенящие на каждом шагу. Были сереброволосые танцовщицы из Йи-Тира, тоненькие, словно струна, белокожие, едва не прозрачные. Были ундарские воины, мускулистые, голые по пояс, покрытые татуировками с ног до головы. Алаарские наемницы, гордо носящие кудрявые рыжие бороды и кривые ятаганы. Были даже синегубые ведьмы из Тхара, гадающие всем желающим в расписных шатрах. Альва? Да что тут альва?

Эйрик поднялся по лестнице, и за шторку — в дом. Отдышался. Нашел кувшинчик с водой на столе, сделал пару больших глотков. Осторожно налил немного воды в ладонь, умылся.

Сел на пол, прижавшись к ножке стола спиной. Закрыл глаза.

Невыносимо так…

Легкие шаги по лестнице.

— Эйрик, это ты? Вернулся?

Он, молча, поднял на нее глаза.

— Как ты? Устал, да? — она присела рядом, заглядывая в его лицо. — Ты опять подрался, да?

Эйрик отвернулся. Хотел было даже вскочить, уйти прочь. Но так нельзя. Лицо разбито, и на рубашке кровь, Ивен снова придется стирать… И все воняет рыбой. Рукав наполовину оторван. Как мальчишка. Даже к работе грузчика в рыбном порту он не способен…

— Подрался, — сказал он. — Меня выгнали еще утром. Не заплатили.

Ивен вздохнула, погладила тонкими пальчиками его по плечу.

— Это ничего, — сказала она. — Потом найдешь что-то еще, деньги у нас есть. До зимы хватит, даже если вообще ничего не делать. Не переживай… Больно, да?

Она легонько дотронулась до ссадины на скуле.

Эйрик сморщился.

— Нет, не больно, уже все…

Дело не в этом.

Ивен долго хмурилась, честно пытаясь придумать, как подбодрить его.

И вдруг, вспомнив, заулыбалась.

— А я сегодня две рубашки продала! — с гордостью воскликнула она, вскочила на ноги, достала с полки небольшую коробочку. — Смотри, сколько заплатили! Та женщина, Укайя, с которой я договаривалась. Очень хвалила. Сказала сначала, заглянуть послезавтра, если рубашки у нее купят, то закажет мне еще. Но я не успела до дома дойти, еще оливки и рыбу купила, как меня девочка с рынка догнала. Говорит, что Укайя просит две с цветами и четыре с птицами! Представляешь! Как только будут готовы — принести ей.