Книга Синее пламя Юга, страница 97 – Екатерина Бакулина

Он смотрел на меня совершенно честными синими глазами и улыбался улыбкой блаженного висельника. Мне становилось страшно. Возможно, он верил в успех, но я боялась верить.

Я сделаю по-своему. Как делала у Камня, как у алтаря. Я не только поддержу Сандера, но и сама в стороне не останусь. Что-то мне подсказывает: справиться можно только так. Вместе. Я должна действовать.

Сандер мне нужен. Хотя бы для того, чтобы сидеть рядом и держать за ручку, когда я буду рожать. Он обещал.

Он…

Я потянулась обнять его. А он вдруг так напрягся, даже чуть дернулся.

Смешно.

Вот только не надо рассказывать, как я страшно ему безразлична.

— Почему? – спросила я.

Он насупился, как обиженный мальчишка.

— Зачем? Не нужно, Ингрид…

— Чего ты боишься? – сказала я. И чуть-чуть провокации даже. – Я тебе совсем не нравлюсь?

Даже в темноте я видела, как у него краснеют уши, кто бы мог подумать!

— Нравишься, – сказал шепотом, как-то отчаянно.

— Я понимаю, почему не стоит показывать это другим, – сказала я. – Пусть лучше думают, что мы не заодно. Так безопаснее. Но сейчас мы только вдвоем. Ты пришел ко мне со своим заговорщицким планом. Ты готов рисковать жизнью за меня, поклясться Ульриху в чем угодно… Но обнять меня не готов? Разве я прошу так многого?

У него подбородок дернулся.

Никогда еще он не говорил мне о чувствах. Только о делах. Я и сама не говорила. Но сейчас отчего-то кажется, что тянуть нельзя, иначе будет поздно, мы потеряем что-то важное. Упустим.

— Зачем это тебе?

— А что не так, Сандер? Ты никогда не обнимал женщин?

Это почти смешно. Но только понимала, что упирается во что-то личное. Болезненное, возможно.

— Обнимал, конечно, – у него вышло не очень уверенно, словно не он сам после нашей первой ночи мне рассказывал, как мастерски умеет приручать невинных девушек, давая им возможность обнюхать и попробовать на зуб. – Просто сейчас… – Он вдохнул поглубже. – Наверно, дело в том, что сейчас для меня это значит больше, чем просто развлечение. И я не готов. Я знаю, что говорить такое поздно и совсем неуместно, – смотрел на меня отчаянно. – Жениться готов, а признаться в своих чувствах не готов? Глупо звучит. Дико. Я полный придурок. Но одно дело, когда мы говорим только о деле, о Рёйгене… Ингрид, мне все время кажется, что я обманываю тебя. Что не имею права на твою любовь, потому что я… ну, я сделал все то, что сделал. Из-за меня казнили твоего отца, я обманывал тебя, притворяясь другим, я… Как я могу чего-то от тебя хотеть? И даже лучше, если я сам тебе совсем безразличен. Потому что если завтра сдохну, что не исключено, то это не разобьет тебе сердце.

Сжал зубы.

Все сказал.

Вот ж, Сандер… Ты ведь взрослый мужик уже, а сейчас – словно ребенок. Как же так можно?

Протянула руку, погладила его волосы, он замер, даже дышать перестал. Волосы у него отросли жестким ежиком, после танцев в огне. Топорщатся.

Значит, я первая скажу это вслух. Я не боюсь сказать.

— Ты полный придурок, да, – согласилась тихо. Улыбнулась. – Но я все равно люблю тебя. С этим уже ничего не сделать. Так что, пожалуйста, не сдохни, ты мне нужен.

* * *

Федерико казался таким милым.

Мы гуляли в зимнем саду.

Нет, я вовсе не теряла голову и отлично понимала, что сейчас делаю, но невольная симпатия к этому парню все равно возникала.