Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 109 – Эва Гринерс

— Сейчас, сейчас все расскажу, - пробормотала она, снимая плащ и бросая его на стул. Она потерла виски, словно пытаясь избавиться от головной боли, или же от тяжелых мыслей.

— Господи, какие же невыносимые люди...

Её слова повисли в воздухе, словно облако безысходности, и я почувствовала, как последняя искорка надежды, теплившаяся во мне, медленно угасает. Было очевидно, что Фортоскью не облегчили нашей участи.

Хелен подошла ко мне, ее взгляд был полон сочувствия. Она взяла мои ладони в свои, мягко поглаживая их. Тепло её рук немного успокоило меня.

— Девочка моя, не расстраивайся, - тихо произнесла она, глядя мне прямо в глаза. - Мы только начали поиски. Сейчас я все расскажу.

Она крепко сжала мои руки, словно пытаясь передать мне свою силу и свою непоколебимую уверенность, что мы справимся.

Я почувствовала слабый отблеск этой силы, что-то в её голосе, в её прикосновении вселяло крошечную, но такую ценную надежду, которая не позволяла мне окончательно погрузиться в отчаяние. Мне нужно было верить, что не все потеряно, что есть шанс. И Хелен, моя дорогая, сильная тетя, была тем якорем, за который я могла держаться.

-тВот что я смогла узнать, - начала Хелен, ее голос стал чуть тверже, - мне удалось вытащить из твоей матери главное. Сначала, конечно, все было как обычно, вежливые улыбки, пустые фразы о погоде и предстоящих балах. Я подстроилась, говорила о том, как хорошо, что мы можем поддерживать традиции, и как важно помнить свои корни, свою кровь. Графиня Фортоскью, эта холодная, надменная женщина, поначалу отвечала общими фразами, избегая любой конкретики. Словно общалась не с живым человеком, а с призраком.

Хелен сделала паузу, словно переживая тот разговор заново. Она отпустила мои руки и провела ладонью по лбу.

— Я старалась быть максимально деликатной, - продолжила она, - но в то же время настойчивой. Задавала вопросы о самочувствии ребенка в те первые дни, когда его увезли. И вот тут она начала немного нервничать, по лицу было видно. Она отвечала уклончиво, очень уклончиво, постоянно меняя тему. Я чувствовала, что она что-то скрывает, но в то же время не могла прямо сказать "нет". А потом я прямо спросила про приемную семью. Сказала, что мы, конечно, понимаем, если им было тяжело, и что иногда лучшие побуждения ведут к тяжелым решениям... Она посмотрела на меня таким взглядом... Словно я перешла невидимую черту. Но знаешь что, Эйлин?

Глаза Хелен загорелись каким-то лихорадочным блеском.

— Она отрицала это! - выдохнула она. - Говорила, что это было бы слишком... сложно, слишком обременительно для всех. Она не отдала его в приемную семью. Я уверена. Понимаешь? Он где-то в другом месте.

Моё сердце пропустило удар, а потом забилось с бешеной скоростью. Не в приемной семье! Эта мысль, словно глоток чистого воздуха, на мгновение отогнала всю тьму. Это значило, что шансы найти Мэтью возрастали в разы! Мы не искали иголку в стоге сена среди тысяч семей по всей стране. Он был... там. Где-то рядом.

— И вот тут, - голос Хелен резко оборвался, она вздрогнула, словно вновь услышав тот звук, - в этот самый момент, когда я почти вытянула из нее что-то еще, вошел твой отец.

Хелен поежилась, вспоминая.

— Эйлин, он вошел без стука, лицо его было каменным, а глаза метали молнии. Он не сказал ни слова графине, только на меня посмотрел, и от этого взгляда мне стало не по себе.