Книга Графиня Фортескью - жена фермера, страница 107 – Эва Гринерс

Я посмотрела на Аделаиду, поправлявшую шаль и кружевную отделку своего платья. В её глазах горел решительный огонек. Я кивнула ей и нажала на блестящую медную кнопку звонка. Резкий, но мелодичный звук разорвал тишину, отозвавшись где-то внутри дома лёгким эхом.

Дверь отворилась не сразу. На пороге стояла юная горничная, совсем девочка, с чуть сонным, рассеянным взглядом. Её фартук, хоть и белый, был примят, а волосы выбились из-под чепчика.

— Чем могу помочь, леди? - спросила она тонким невыразительным голосом.

— Мы бы хотели видеть профессора Элдриджа, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно, хотя сердце бешено колотилось.

— Я доложу господину. Прошу вас, войдите, - она отступила, пропуская нас внутрь. Мы оказались в небольшой, но уютной прихожей. Воздух здесь был на удивление свежим, с легким запахом старой бумаги и чего-то травяного. Я заметила, как на полированной тумбочке у зеркала тонкий слой пыли предательски блеснул в лучах света из окна.

Горничная исчезла где-то в глубине дома, оставив нас одних. Я огляделась. Здесь всё было иначе, чем в доме Хелен и Дели. всё в тёмном дереве, обои хорошие, но старые. Никакой роскоши, хотя и не так уж бедно.

Через мгновение послышались шаги, и нас пригласили пройти в гостиную. Здесь повсюду находились книги- на полках, на столах, даже на полу стопками.

Центральное место занимал большой обеденный стол, покрытый темной скатертью.

У окна, в глубоком кресле, сидела женщина средних лет, наверное супруга профессора, и вязала. Спицы мелькали в её руках с удивительной скоростью, а клубок серой шерсти лежал рядом, словно уснувший котенок. Она даже не подняла головы, когда мы вошли.

Из соседней комнаты вышел сам профессор Элдридж. Высокий, с пышной седой шевелюрой и добрыми, немного усталыми глазами за стеклами очков. Он сначала просто смотрел на нас, прищурившись, а потом его лицо озарилось узнаванием.

— Леди Эйлин, леди Аделаида! - воскликнул он, и в его голосе слышалось искреннее удивление и, кажется, даже радость. - Сколько лет, сколько зим! Я и не чаял вас увидеть! С тех пор, как… с тех пор, как Джулиан уехал…

Женщина от окна резко подняла голову. Её взгляд был пронзительным и холодным.

— С тех пор, как Джулиан умер, - поправила она мужа, и в её голосе звучала непоколебимая горечь. - Умер, Роберт. Называй вещи своими именами.

Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло. Гостям здесь, очевидно, были рады не все. Но главным было другое. Никакого намека на присутствие ребёнка в доме. Моя надежда, такая хрупкая, начала рассыпаться песком сквозь пальцы.

Профессор, явно смущенный резкостью жены, поспешно произнес:

— Дорогая, пожалуйста… - он неловко повернулся к нам. - Извините мою супругу. Глория до сих пор тяжело переживает…

Я видела, как он пытается сгладить неловкость, и мне стало невыносимо жаль его. Он был таким добрым человеком, и это горе явно давило на него с огромной силой.

— Мари! - позвал он горничную, которая появилась словно из-под земли. - Мари, принеси девушкам… принеси им лимонного чая, пожалуйста. И что-нибудь к чаю.

Слова застряли у него в горле, он явно не знал, что нам сказать. Он смотрел на нас по очереди, словно пытаясь прочесть истинную цель нашего визита.

Аделаида взяла инициативу в свои руки.