Книга Адептка, какого тлена?, страница 88 – Надежда Мамаева

Чары связи устремились к папе, чей образ я удерживала все это время в мыслях, а мое сознание – следом за ними.

Я не видела ничего вокруг. Смазанное время, свернутое спиралью пространство, наполненное тысячью звуков и тишиной одновременно. Я вылетела из него, как из трубы, чтобы в следующий миг мир обрел очертания и краски.

Темный то ли подвал с высоким потолком, то ли камера. Отец с кровоподтеками на лице, вздернутый на крюке за связанные руки. Папу явно пытали: я отчетливо видела следы, как от каленого железа. Мамы рядом не было. Зато у стены стоял голем. Не из больших, лишь раза в два выше человека. И едва я посмотрел на него, как у истукана зажглись два алых всполоха на том месте, где у людей обычно бывают глаза.

Мне показалось, что этот пеклов истукан видит меня! Словно он тоже был… духом! Но это просто невозможно.

И тут папа как будто почувствовал мое присутствие: он с трудом чуть приподнял голову и незряче произнес:

— Одри… Беги! – звук вышел хлюпающим, а в следующий миг голем выставил руку. Подобие раскрытой ладони, в центр которой был вмонтирован ловчий артефакт. Такой вбирает в себя магию и… духов! Это была ловушка. А отец в ней – приманкой.

Тлен и пепел! Я рванула по еще не истаявшей червоточине, которую проделало в пространстве заклинание кровных уз.

Дух вернулся в тело на такой скорости, что прошил его насквозь. Пришлось пойти на второй заход, чтобы войти в себя, так и замершую истуканом у умывальника. И едва это произошло, меня скрутило.

Первый вдох дался с трудом, по ощущениям едва не разорвав легкие, желудок устремился к горлу, а все тело прошила острая боль.

— Помучаешься потом! – рявкнул братец. – Пей давай, чтобы разорвать заклинание уз! – И пододвинул ко мне склянку.

Я опрокинула ее содержимое в себя, не задумываясь. И снова окунулась в боль с головой. На этот раз от трансформации. От нее-то я и сползла на пол. И только после, очухавшись, поняла, почему меня по возвращении так скрутило. Похоже, голем все же успел активировать вмурованный в него артефакт и я поймала хвост от заклинания. Еще немного – и меня бы поймали. Или нашли по крови. Но я успела.

— Ну! Что там? – нетерпеливо вопросил Мик, привстав на дыбки.

— Есть две новости. Плохая и еще хуже, – выдохнула я и вкратце рассказала, что отец едва жив, а маму я вовсе не видела. Закончила я словами: – Поэтому о том, что с ней, ничего сказать не могу. Лишь надеяться, что она… – я замолчала. В горле встал ком.

Мик с размаху плюхнулся на пушистую попу и, кажется, даже этого не заметил, тем подтверждая правило: сногсшибательные новости безопаснее всего узнавать лежа. А затем отчаянно замотал головой и выдохнул:

— Она жива! Не смей думать иначе. Ее наверняка держат в другой камере. Посуди сама: ее невыгодно убивать. Этим ренегатам нужно что-то от отца, и единственный способ его продавить – это шантажировать жизнью мамы. Если она умрет, то угрожать будет некем.

Я потерла лицо руками, словно стараясь смыть дурные мысли. Хотелось верить брату. Очень.

— Тогда нам не стоит здесь рассиживаться, – произнесла, поднимаясь. Голова тут же слегка закружилась. Плевать. Одернула платье, глянула в зеркало, убедившись, что мои рыжины вновь при мне, и добавила: – У нас есть шанс найти этих големов, которые вне закона, на боях без правил. А через истуканов выйти и на их создателей. И когда это случится, я обязательно отомщу этим гадам. А потом еще раз отомщу. Контрольный.