Книга Адептка, какого тлена?, страница 89 – Надежда Мамаева

— Мы отомстим, – поправил братец, забираясь мне на плечо и устраиваясь там поудобнее.

А я поймала себя на мысли: бывают пиратские попугаи, а у меня – хомяк мести! Так кровожадно выглядел в этот момент Мик.

Полные решимости, мы вышли в коридор, рядом со стеной которого парила почти под потолком иллюзорная клепсидра. И показывала она ровно полночь.

— Извини, кажется, сегодня твое убийство откладывается, – понимая, что я уже опаздываю на встречу к Харду, пробормотала я братцу и поспешила к крылу угла или углу крыла… Или где мы там с рассветным условились встретиться?

Хомячелло хмыкнул:

— Вот всегда знал, что в смерти на тебя нельзя не то что положиться, даже опереться!

— Опереться? – фыркнула я. – И это мне говорит тот, кто целиком и полностью сидит на моей шее!

— На плече! – возразил братец.

Так, препираясь, мы и добежали до нужного угла. Я при этом чувствовала себя ездовой адепткой. Братец – довольным погонщиком.

— Ты опоздала, – услышала я голос Харда, а потом с размаху врезалась и в него самого.

Сделала это даже не потому, что не успела сбавить скорость. Я просто не увидела рассветного!

Кто учил его так хорошо маскироваться?! Хорошо хоть, он успел меня подхватить. Но это не избавило стража от моего краткого и эмоционального возмущения тем, что он мог бы быть и позаметнее.

— Может, мне еще нужно было светящимся флагом махать и сигнальные флажки расставить? – едко заметил Храд. – Я и так стоял на самом видном месте.

— Оно же было и самым темным! – не сдавалась я.

— Ты всегда такая невыносимая? – глядя на меня мрачным взглядом, уточнил Хард.

— А ты не трогай меня с места, и не нужно будет никуда нести. – Я сложила руки на груди и с вызовом посмотрела на рассветного.

— Приятель, тебе еще повезло, – вдруг подал голос братец. – Сейчас у Од хорошее настроение.

— Интересно, какая же она, когда не в духе? – хмыкнул страж.

— О… Тогда в радиусе пары миль в страхе трепещет все живое, – отозвался старшенький и, подумав, добавил: – И слегка колышется даже мертвое.

— А ты? Тоже боишься? – полюбопытствовал Хард у Мика.

— Она моя с… напарница, – едва было не осекся хомячелло. – Мне деваться некуда. Так что приходится быть смелым, даже если не хочется.

Ну… братец! Я тебе еще это припомню. Вот верну обратно в твое тело и припомню. Раз двадцать! А то и сто!

— Эй, я вообще-то здесь! – напомнила о своем присутствии и даже рукой помахала.

— Это замечательно, – хищно усмехнувшись, ответил Хард и посмотрел прямо на меня. – Значит, теперь мы наконец-то можем пойти к твоим големоделам. Только перед тем, как мы к ним отправимся, дай мне свою руку.

— Так, приятель, зачем ты просишь руки Од?! – забеспокоился Мик. А когда увидел кольцо в ладони рассветного, братец и вовсе засуетился, словно меня пытались увести прямо из-под его хомячьего носа. – Учти, я против!

— Затем, чтобы у нее был амулет связи: если с ней что-то случится, она сможет подать сигнал бедствия. Не всегда есть время и силы на создание вестника, а кинуть зов кровных уз Одри мне не сможет, – объяснил рассветный обеспокоенному братцу, а затем, уже обращаясь ко мне, добавил: – В случае опасности вдави вот этот камень.

М-да… Типичный рассветный: все решает сам, причиняя добро, нанося заботу и доводя меня этим до состояния «убью и не замечу».