Книга Фотографов с рук не кормить, страница 88 – Надежда Мамаева

— И каковы детали плана?

— Плана? — уточнил Ник. — Ты со своим фотографом заходишь на территорию коттеджа, я помогаю занести оборудование и… по пути к воротам ставлю в кабинет Ремезнова жучки и тихо удаляюсь. Ты же нигде не отсвечиваешь, отснимешь все — и садишься в машину, где я буду тебя ждать.

— Тебя могут узнать, — возразила я.

— Поэтому мне нужны кепка и фотоаппарат. Им очень удобно прикрывать лицо. — Ника не так легко было сбить с намеченного пути.

Мне хотелось возразить, но… Беркутов наверняка тут бывал не раз. В качестве делового партнера, и… вдруг и к нему, а не только к Максу эта Христиночка клинья подбивала… Последняя мысль змеей свернулась вокруг сердца. А я с прискорбием поняла, что и сама, оказывается, та ещё собственница и ревнивица.

— Ты так выразительно засопела, что я просто не могу не спросить: что случилось? — изогнул бровь Ник.

— Эта… Христина. Между вами что-то было?

— Бы… — протянул, наслаждаясь выражением возмущения на моем лице, Ник и насмешливо закончил: — …л. Марк Васильевич. Больше ничего. Клянусь.

Так и подмывало спросить: чем именно? Но мы уже подъехали. У обочины дороги стоял припаркованный опель Димки. Сам фотограф находился рядом. Был он не только широкой души человек, но и просто — широкий. И внушительный. Почти два метра ростом, в щегольской рубашке с модным принтом, джинсах и стильном клетчатом жилете.

— Ого, ты туда что, сразу передвижную фотостудию впихнула? — беззлобно вместо приветствия вопросил приятель. Была у него такая особенность. Он считал меж своими такие слова, как «привет» и «здравствуйте», предрассудками, только отнимающими время. Этим и отличалось его общение с друзьями и коллегами от переговоров с заказчиками. С последними он был предельно вежлив.

— Только одного носильщика, он же водитель. — И представила: — Дима, это Ник. Ник, это Дима. Я спину сорвала, не могу таскать штативы и свет. Попросила друга. Ну заодно и его машину. Моя-то старушка в ремонте.

— Опять? — поддел Димка, прищуриваясь и тем пытаясь скрыть в бороде лезущую на лицо улыбку. У-у-у, ехидна!

— Всего-то восьмой раз за год! — возмутилась я.

Но Димка вспомнил, что у меня машины, особенно с учетом «кредита для бывшего», — больная тема. И свернул разговор.

— Ладно, поехали. Тут недалеко уже. Припаркуем машины. Ник занесет все на территорию и пулей обратно. Местная охрана чужих терпеть не может.

— Без проблем, — широко улыбнулся рыжий, напяливая кепку с широким рэперским козырьком.

Я запоздало сообразила, что оная когда-то была любимой у старшего братца, пока тот не вырос из «всей этой фифтисентовской ерунды». И кепка откочевала на дачу. И вот теперь она дождалась своего звездного часа, не иначе.

Охрана на воротах посмотрела на нас, но по ощущениям — просканировала рентгеном. И при этом оценила не только съемочную аппаратуру, мышечную фотомассу (причем не на глазок, а точно вычислив путем умножения объема фотографов на плотность фотографов), уровень возможной угрозы от операторов, но и размеры наших селезенок, строение копчиков и число прыщей на квадратный сантиметр.

В отличие от гостей мы оставили машины на внешней парковке. «Пожелание заказчицы», — пояснил мой халтуродатель. И без лишних пояснений стало понятно, что эта Христина — та еще стерва, которую природа одарила щедро. Снобизмом. Поэтому, закинув штативы на плечо, Ник и Димка бодро топали по дорожке. Целеустремленно так, не отвлекаясь на мелочи, типа стеклянной оранжереи, пруда с живыми лебедями, павлинов на лужайке, живых изгородей и зеленых статуй. И все было настолько идеально, что невольно возникала мысль: бригада садовников, которая тут работает, знает толк не только в поливе и удобрениях, но и в шантаже. Так цвести петунии могут только под страхом собственной смерти.