Книга Фотографов с рук не кормить, страница 73 – Надежда Мамаева

А меня же честно предупреждали: да, наши отношения могут быть долгими, но… И пусть я не только не говорила, но даже еще не задумывалась о детях, но точно знала: когда-нибудь я захочу держать на руках своего ребенка.

С одной стороны, я понимала Ника. Как и то, что если я его приму, то со всеми его недостатками. Но с другой… в душе рождалась пустота от понимания: мы расстанемся. Однажды я, снимая детский праздник, до крови закушу щеку, глядя на то, как смеется ребятня, на то, как улыбаются родители, подкидывая на руках свое чадо и… Или раньше. Просто оттого, что нас друг в друге начнут раздражать мелочи или он встретит другую. Вокруг него ведь наверняка вьются табуны хищных красавиц.

— Ань, ты хочешь, чтобы мы были вместе? — он все же задал этот вопрос. И с напряжением ждал ответа.

Я стиснула кулаки. Так, что наверняка на коже останутся следы-полумесяцы от ногтей. Потому что я хотела этого сердцем, но разум шептал, что у нашей сказки не будет «долго и счастливо» — скорее «коротко и феерично». Потому что мы слишком разные. Да что там разные! Мы из параллельных вселенных, которые пересеклись лишь в силу невероятного стечения обстоятельств. Но я не жалела о том, что случилось сегодня ночью. И потому ответила, словно шагнув с небоскреба:

— Да.

Потому что я хотела, чтобы это хрупкое, стеклянное счастье продлилось еще немного. День. Неделю. Месяц. И я смогла бы унести воспоминания о нем, не коря себя за то, что даже не попробовала сделать шаг вперед.

Я подалась навстречу Нику.

— Мой ответ — да. Я не знаю, что будет завтра. Но сегодня — да.

Ник

Она стояла в лучах рассвета. Растерянная и решительная одновременно. А я пытался ей все объяснить и чувствовал себя при этом сволочью, эгоистичным гадом, который хочет, чтобы любимая была рядом. Всегда. И не может дать то, что ей нужно, — материнства. Впервые я не ограничивался предупреждением в духе: «Если речь зайдет о браке или ребенке — мы расстанемся».

Искра была другой. И у меня с ней было все по-другому. Настолько, что впервые закралась мысль: я хочу провести рядом с Аней всю жизнь. И дело даже не в проведенной вместе ночи…

Хотя… себе-то можно не врать. С Искрой у меня был самый фантастический секс. Улетный. Офигенный. Настолько, что при одном воспоминании у меня от возбуждения ниже пояса все твердело. И хотелось повторения. Еще и еще. Ощутить вкус моей Искры, почувствовать себя в ней, услышать, как она выкрикивает мое имя. Я желал ее. Хотел до одури, до безумия, жаждал яростных толчков, нашей страсти на грани одержимости.

Но даже если бы мы не переспали, это ничего бы не изменило. Я все равно задал бы ей этот вопрос. И с таким же напряжением ждал ее ответа. Просто после проведенной вместе ночи у меня было чуть больше шансов услышать «да».

Потому как я боялся, что, узнав обо мне все, Искра ответит «нет». Может, потому, что понял: такую, как Аня, я наверняка больше не встречу. Рядом с ней мне дышалось свободно. Я был тем, кто я есть. Не имитировал нормальность, а оставался двинутым на всю голову. И она принимала меня таким, смеялась над моими странным шутками и принимала выверты логики как должное. Иногда я ее бесил. И она, не скрываясь, об этом говорила. Но в каждую секунду, в каждой мелочи Аня была со мной искренней.