Книга Фотографов с рук не кормить, страница 41 – Надежда Мамаева

— Да в тебе спит талантливый шантажист… — усмехнулась я, оценив «угрозу».

— И с каждым днем он дрыхнет все крепче, — в ответ мне сыронизировал Ник.

И вот странность: вроде мы оба говорили о ерунде. Шутили. Но порою именно чувство юмора сближает людей сильнее, чем годы, проведенные бок о бок. А уж если они ещё и делили на двоих котлеты… Наверное, поэтому, когда спустя несколько минут я, бросив взгляд в окно, увидела, как по саду, подсвечивая себе путь фонариком, крадется фигура, то не раздумывая позвала своего подельник… в смысле, соратника Ника на борьбу со злом. Наглым злом, покушавшимся на мамины кабачки!

Ладонь сама собой обхватила ручку сковородки. А ведь до этой ночи я и помыслить не могла, что главным оружием в борьбе за урожай может быть кухонная утварь, а не лопаты и мотыги.

Двумя карающими демонами мы выскочили на крыльцо.

Вот только джентльмен огородной удачи, закинув на плечо мешок, уже собирался уйти в истинно английском стиле — тихо и не прощаясь. Вежливый, едрит его за ногу!

Ник, которому тоже был не чужд этикет, с иронией протянул:

— Какая печаль, что вы наконец-то нас покидаете…

Всего несколько слов. Но они произвели эффект молнии, угодившей в ЛЭП. В общем, было, как бы это лучше сказать… Фееричненько.

Вор рванул напрямик к забору. Я — следом за ним с криком:

— Куда по грядкам?!

Ник ринулся наперерез.

Понимая, что не успеваю, я запустила в полет свое единственное оружие — сковородку. Та на бреющем полете угодила аккурат в руку вора, которая держала фонарь. Луч света заметался, казалось, во все стороны, а затем раздался оглушительный грохот. Похоже, сковорода врезалась в металлический забор, разбив при этом фонарик, который напоследок брызнул истеричным снопом искр.

— Сволочи. Зачем гранатами швыряться! — завопил шаромыжник с испугу, видимо, приняв грохот профнастила за взрыв.

Сбоку наперерез мчался Ник с криком, который был должен напугать татя:

— Не пытайся удрать от возмездия. Только умрешь с одышкой и потным!

И вор таки испугался. Только больше, чем один умный программист рассчитывал.

Того, что произошло дальше, не ожидал, кажется, даже сам овощной агрегатор. Вот что страх животворящий делает!

Вор судорожно вцепился в добычу зубами и, не расставаясь с мешком, взмыл на самую макушку старой кряжистой двенадцатиметровой яблони. На нее никто и никогда не забирался на такую верхотуру, поскольку здоровье — и телесное, и психическое — было дорого. Нам. А вот умыкателю бахчи пяток кабачков был дороже.

Сверху на нас замычало:

— У-у-у. У-у-у!

Дождь уже почти закончился. Тучи рваными клочьями поплыли по небу. Луна выплыла из-за них, и ее неровный свет вытоптал в нашем саду тропинку. И в отблесках сырой листвы я смогла различить в кроне яблони силуэт. И самой выдающейся частью его абриса была корма.

Мужик обнимал обеими руками истончившийся к верхушке ствол, а в зубах держал мешок. И отчаянно мычал, качаемый легким ветерком. Но спускаться отказывался.

— Слезай по — хорошему! — гаркнул Ник и выразительно тряхнул ствол яблони.

— У-у-у, — запротестовали сверху, и мужской зад заелозил вверх по стволу на манер перекормленной гусеницы.

Я же подошла к забору. Вмятина впечатляла. На земле валялась сковородка в ореоле разбитого пластика. М-да… прям наглядная иллюстрация: если вор отбился от рук, то сковородка — быстрое и эффективное решение проблемы.