Книга Интервью для Мери Сью. Раздразнить дракона, страница 56 – Надежда Мамаева

Оборотень задумчиво посмотрел на это орудие ближнего боя и, почесав затылок, изрек:

— Ну хотя бы стало понятно, почему охранки не сработали: со смертью мага их сила развеялась.

— Зато теперь на нас спихнули его должностные обязанности, — парировала я.

Йон со мной молчаливо согласился. Похоже, от ночной прогулки не отвертеться.

— Что делать будем? — задала я извечный вопрос классиков.

— Я возьму меч, ты метлу, и пойдем ночевать в лес.

— Да я не про это. С башкой упыря что будем делать? Если мы ее не принесем, местные могут наши отвинтить!

Вообще-то, я не рассчитывала, что староста так шустро подсуетится, думала, что удастся протянуть пару дней, а потом быстренько благородно отступить, то бишь смыться под покровом ночи.

— Не переживай. На жальнике могилу посвежее найдем, разроем да и оттяпаем башку. Я даже шерсти своей могу дать. Приклеим смолой к щекам, чтобы не распознали сразу, и все…

Я прикинула, что кроме метлы мне нужно взять еще и лопату. План Йона мог и сработать, поскольку такого наглого обмана от благородного ведьмака Йонока Неустрашимого не ждали. Кстати, свое новое имя мне оборотень припомнил:

— Слушай, я все понимаю, и то, что стал ведьмаком, хотя члены данной колдовской братии мне не раз шкуру портили, но Йоноком — то за что?

— Для солидности. Если ерунду обозвать длинно и вычурно, то это уже не ерунда, а ценность, раритет и эксклюзив. Это такой маркетинговый прием.

— Мар — ке — тин — го — вый? — по слогам повторил оборотень новое для себя слово, — То есть, по — твоему Йон — бесполезная хрень, а Йонок — уже кошель с золотыми?

— Заметь, я этого не говорила. Зато ты умный, талантливый и сообразительный.

— Точно ведьма, — сплюнул Йон.

— Журналистка, — поправила я.

— Буду знать, что самые вредные ведьмы — журналистки.

Так, то ли беседуя, то ли кроя друг друга цензурными словами с матерным подтекстом, мы и вышли из избы мага. Я — с метлой и лопатой наперевес. Йон — с мечом, который закинул на плечи на манер коромысла.

При нашем появлении мужики повставали со своих мест: кто с завалинки, кто с колоды, на которой, судя по отметинам топора, рубили дрова, а кто просто перестал подпирать плечом бревенчатую стену.

Староста, лишь глянув на нас, крякнул и с подозрением уточнил:

— Госпожа ведьма, а зачем вам заступ — то?

— Как зачем? — почти искренне удивилась я. — Этой отличной лопатой голову упыря удобнее всего отсекать. Мечом — то сколько пилить придется, а тут хрясь — и готово.

Сказать по правде, своему инвентарю я изрядно польстила. Из «отличного» в заступе имелась ржа, которая основательно подзакусила железом, а древоточцы продегустировали черенок.

Зато я так натурально изобразила жест кочегара — стахановца, что один из мужиков, стоявших рядом, поспешно отступил. Или, может, он столь резво рванул от меня, потому что край лопаты, щедро усыпанный рыжим крапом окиси, чуть не проредил его густую бороду.

Однако моя фееричная демонстрация головоотсекательных способностей лопаты и ее преимуществ по сравнению с иззубренным до состояния пилы мечом имела несомненный плюс. Рота «почетного караула» держалась от нас с оборотнем на изрядном расстоянии все то время, пока шли до опушки.

Но только мы оказались в лесу, как староста, переминаясь с ноги на ногу, изрек: