Книга Фамильяр на мою голову!, страница 23 – Надежда Мамаева

И по налитому кровью взгляду вахтерши стало понятно: сейчас она возьмется за мой моральный (и не только) облик.

И ладно бы нотации. Пусть даже в бранно-разъяренной форме. Я, как лингвист, послушала бы даже с интересом (вдруг новые выражения попадутся), но как вот с таким разъяренным материалом работать? Мне же не только укротить это вахтерище нужно, но и поддержкой заручиться, расположить к себе. Но делать нечего.

Пришлось изобразить умственно простую девицу, у которой два плюс два может быть три, если речь о распродаже в модном салоне.

— Ой, вот где я ее оставила! — всплеснув руками, выдохнула я, не дав вставить госпоже Модесте ни единого слова. А она, между прочим, уже полную грудь воздуха набрала. Явно для длинной поучительной тирады.

Я же, мало того, что перебила эту кубатуристую даму, так еще и сцапала свою подсадную (вернее, подкидную) папку.

— Вы ее не оставили, вы ее в меня швырнули, — прорычала вахтерище явно не то, что планировала.

— Ой, простите! Я нечаянно, — затараторила, интересуясь, не зашибла ли я такую чудную женщину, как можно было вообще учинить такое и, вообще, прощения мне нет.

Слова шли такой плотной огневой поддержкой, что даме просто слова некуда было вставить. А я все говорила и говорила, благодарила, радовалась, что папку не выкинули…

А вахтерша молчала и остывала. Все же какова сила слов! А! Правильно подобранные, они, точно ключи, могут запереть любой рот. С открытием души, правда, было посложнее, но загодя запасенная в сумке брошка пришла на подмогу риторике.

— Это вам, госпожа Модеста, за все те треволнения, что я, сама того не осознавая, вам причинила, — выдохнула и протянула «взятку».

Отдавать украшение было откровенно жаль. На первом курсе я полгода откладывала стипендию, чтоб купить эту золотую стрекозу с крошечными глазами-изумрудами.

Но сейчас мне было куда важнее расположение вахтерища. Так что… Милая искренняя улыбка и вид, что для меня, богатой аристократки, эта безделица не имеет особой цены, раз я так легко могу расстаться с этой вещицей.

Миг колебания. Мне показалось, я услышала, как в эту секунду жаба Модесты душит еще клокотавшую в душе женщины злость и… Пухлая рука легла на брошку, и тишину разрезал медовый голос:

— Будьте в следующий раз внимательнее, Анита, с важными документами. Вдруг бы где в ином месте обронили? Не сыскали бы…

Я мысленно хмыкнула на эти «важные документы»: значит, с ними эта дама ознакомилась. Отлично!

На этом мы и расстались. Мне даже улыбнулись на прощание. Хотя, судя по тому, как губы непослушно кривились, для них это было непривычно. Но дама искренне старалась.

Что ж, придется, похоже, пожертвовать еще парой безделиц, чтобы превратить сегодняшнее расположение в полноценное партнерство. Ибо сомнений не было: госпожа Модеста в академии — тот еще серый кардинал.

Да, должность невысокая, но куда важнее было то, что она знала всю академию. А значит, могла открыть мне те двери, которые одним лишь упоминанием титула не отпереть. Опять же репутация… Лучше, когда о графине Бэтфлейм будут говорить другие, а не я сама.

Глава 5

Переступив порог комнаты, выдохнула, только сейчас ощутив, как вымоталась. Голова гудела. Конечно, запечатлительная память — это хорошо, но даже у нее есть пределы. Стоило все, что запомнила, разложить по полочкам и стопочкам, обдумать как следует… Чтобы мои благие намерения спасти папу не обернулись благим же матом, когда все из-за плохой планировки пойдет наперекосяк.