Книга Фамильяр на мою голову!, страница 20 – Надежда Мамаева

Так что я не стала гробить подарки от Патрика, и отправилась на завтрак в рабочем, а после — на поле. Потому как хоть за отработку мы с Найришей и заплатили (ее деньгами), но страх иметь все же стоило и отмечаться тоже.

Поле встретило меня запахом свежей земли и тихим матом первокурсников.

Похоже, второй день для многих оказался тяжелее первого.

— Я так и не определилась: у меня после вчерашнего сильная утомленность или слабая мощность? — крикнула напарница, которая тоже пришла, исключительно чтобы засветиться, и сейчас показательно держалась за лопату, олицетворяя собой человека только-только вставшего, не проснувшегося, но уже уставшего.

— У тебя на это будет целый день, — заметила я, проходя мимо Арнаса, который уже копал, всем плугам на зависть. Был на месте. За четверых.

Я постояла минутку, глядя на залитое утренним солнцем поле, дождалась переклички, а после под отводом глаз, созданным Найришей, отправилась обратно в общежитие.

Ибо светские хроники сами себя не прочитают! Но сначала — переодеться. Потому как к студентке в робе в читальном зале могут быть вопросики. Благо вахтерша — Модеста Крок, женщина таких внушительных размеров, что, казалось, рвани она — и на воздух взлетит вся академия, на своем посту отсутствовала. Я выдохнула. Не то чтобы вновь не хотела узреть ее волосы, стянутые в тугую гульку на затылке, и лицо, красное, с прожилками, как будто она ежедневно выпивала по литру кипятка и закусывала канцелярскими скрепками. Просто отсутствие свидетелей в целом меня радовало…

Проскользнув в свою комнату, переоделась, прихватила все нужное, глянула в зеркало, убеждаясь: Патруша все же молодец! Подобрал для меня платье, которое отлично подходило ко внешности.

А после вышла из комнаты, держа под мышкой толстую кожаную папку, почти новую, с тиснением «Особняк Бэтфлейм. Кадастровые документы». Внутри — поддельные бумаги на покупку столичного особняка, которые старалась, вырисовывала на той неделе. Этакий штрих к облику аристократки. Спустилась на первый этаж. Выглянула из-за угла. Вахтерша так и не появилась. Подождала пару минут. Высунулась снова. Опять нет.

Вот почему, когда цепляются к студенткам, когда они куда-то шастают по ночам, эта дама тут как тут. А сейчас — изволь ждать.

Наконец леди Модеста появилась, держа огромную кружку в правой руке и в компании огромного пончика, который несла на тарелке в левой.

Я поняла: вот он, мой коронный выход! И прошествовала мимо этой эпохальной дамы, воссевшей за свой стол.

И ровно в тот момент, когда я поравнялась с оным, запнулась. Да так, что взмахнула руками, и папка, прижатая к моей груди, взлетела в воздух и шлепнулась аккурат с тарелкой. Я же сама охнула, всхлипнула, едва не упав, и выровнялась в последний момент. А после поспешила прочь под негодующие возгласы вахтерши о всяких падучих девицах. Сопровождались они, к слову, громким прихлебыванием из кружки.

Я же, выбежав из общежития, выдохнула: ну вот и все. Первая часть операции по внедрению завершена.

И с этим поспешила к библиотеке.

Та была безлюдной (ну еще бы! Первая неделя учебы: кому дело до скучных фолиантов?). Так что поприветствовала хранителя книг, который по виду пережил три апокалипсиса и возглавил два восстания (причем не детских!), двинулась к стеллажам со светской хроникой.