Книга Фамильяр на мою голову! Книга 2, страница 24 – Надежда Мамаева

Сосед слева — Натат Висрий-Тумлин — из мелких обедневших дворян, род которого испокон веков служил короне верой и пульсаром, покосился на меня с уважением. Соседка справа — Габриана Пуфф — дочка барона-тряпичника, титул которому был пожалован лишь за то, что тот поставлял сукно королевскому двору, — недовольно поморщилась.

М-да… успех, как известно, лучший способ завести и друзей, и врагов. А у меня, похоже, появятся вскоре не только первые, но и вторые. Что ж, в этом свете можно сказать, что все идет по плану и согласно учебному расписанию.

А оное гласило: третья пара у нашей группы — практикум по магической юриспруденции, которую, как и первые два занятия, вел светлый преподаватель. Во всяком случае, от всех магистров сегодня было чуточку белее, что ли. А тени вокруг их фигур — едва заметно, но меньше, чем должны бы.

Впрочем, мне по большому счету — без разницы, какие у нас преподаватели: черные, белые, да хоть пятьдесят оттенков серого — я не была привередливой в масти магии. Главное, чтоб о наличии оной меня саму не спрашивали. Но с последним не свезло…

Правда, на практикум, к которому я приготовила кучу накопителей и артефактов, ни один не понадобился. Все оказалось куда проще.

Нас разбили на пары и дали вводные: спор между аристократами из-за наследства, в котором фигурировал фамильяр. И попросили составить ходатайство, заверив его печатью силы.

Моей напарницей и оказалась девица Пуфф. Она так долго подыскивала аргументы, что я, глянув на часы, висевшие над доской, и поняв, что с ее скоростью мы в оговоренный магистром срок не уложимся, схватила перо и заскрипела им по бумаге. Так что сделала всю работу за нас обеих минут за десять и успела ровно в срок.

Пуфф, сначала недовольно косившаяся на меня, пока я строчила, пробежала исписанный лист глазами и, поджав губы, выдавила из себя:

— Спасибо.

Что ж, она хоть и медлительная снобка, но не дура, раз смогла пересилить свою неприязнь ко мне и не портить окончательно отношения с той, кто может еще не раз выручить. Могу поспорить, когда эта мысль окончательно до нее дойдет, она еще и подружиться попытается.

— Заверяй, — голосом «сделай хоть что-то» отозвалась я.

Ну, девица и наложила магическую печать на лист, как иные — проклятие.

Так незаметно пролетела первая половина дня, и наступила большая перемена. А с ней — и выборы старосты. На оную роль пытались выдвинуть многих, в том числе и меня, но я шустро задвинула себя обратно. Как итог, этот почетный гроб выпало тащить Максимилиану Фартису. Парню из бюджетников, но, как я успела заметить по первым лекциям, отнюдь не глупому и ответственному.

А после студенты дружным неудержимым весенним потоком хлынули в коридор, разлились по нему и устремились в протоки, которые все как один вели в тихую заводь столовой. Я, как и все, собрала учебники, с толпой вышла было за порог аудитории и… тут же вернулась.

И причиной тому был не забытый на парте учебник, а обнаруженный неподалеку от входа малефик, к встрече с которым я оказалась решительно не готова.

Потому что не знала, что сказать после того, как вылетела два дня назад из его комнаты, точно хвостатая комета. И пылало у меня тогда все — и шея, и копчик, вернее, чуть южнее оного.

Вот и сейчас ощутила, как припекает ниже затылка. Пыталась себя убедить, что я лишь пыталась выбраться из бабулиной ловушки, как могла, — и только. Что проклятийник для меня ничего не значит и не стоит отвлекаться на такую ерунду, как чувства, когда на кону жизнь отца…