Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 117 – Ксения Соболева

— Красиво. Запишите себе в мемуары.

Дальше мы шли уже медленнее. Коридор сужался, воздух холодел. Где-то далеко гудела вентиляция. Один раз мне показалось, что за стеной кто-то шепчет. Я остановилась. Громов сразу повернулся.

— Что?

— Шёпот.

Он прислушался.

— Архив.

— Архив шепчет?

— Старые контуры удерживают следы голосов. Не слушай.

— Все сегодня постоянно говорят мне не слушать, не смотреть и не отвечать. Может, мне просто мешок на голову надеть?

— Не поможет.

— Я не сомневалась.

На очередном повороте мы вышли к большой металлической двери. На ней не было ручки. Только круглая пластина, похожая на старую печать, и надпись, почти стёртая:Сектор связей. Доступ ограничен. Под надписью кто-то давно процарапал тонкую линию, похожую на улыбку. Очень неприятную.

Громов стал рядом со мной.

— Это оно.

— Третий замок?

— Нет. Вход к нему.

— Конечно. Сначала дверь к двери.

Орлов проверил коридор за нами.

— Время ограничено. Патрульное окно - двадцать минут.

Павел Игоревич подошёл к двери, приложил пропуск. Ничего. Пломбу. Ничего. Планшет. Ничего.

— Не пускает, - сказал он.

— Удивительно, - пробормотала я. - Дверь в секретный сектор связей не открылась по справке.

Громов смотрел на круглую пластину.

— Здесь нужен след зверя.

Слова упали тихо, но тяжело.

— Сейчас нельзя, - сказал Орлов.

— Придётся.

— Савельев запретил.

— Савельев далеко.

— Я ему передам, - сказала я.

Громов посмотрел на меня.

— Это не полный зверь.

— А частичный, да? Как частичная смерть. Звучит лучше.

— Лиза.

— Нет. Мы договаривались. Наши правила. Не ваши. Не молча. Объясняете, что собираетесь делать.

Он сделал паузу. И, к моему удивлению, объяснил:

— Дверь должна распознать альфийский след. Я дам ей зверя на уровне крови и дыхания. Без обращения. Без рывка. Если серебро помешает, будет больно, но я удержу.

— А если не удержите?

— Ты скажешь.

— Что скажу?

— Моё имя.

Я замолчала.

— Это поможет?

— Если связь выдержит - да.

— А если нет?

— Тогда отходите.

— Не выйдет. Дистанция.

— Орлов уведёт тебя.

— Вы сейчас опять пытаетесь встроить план, где меня уводят, а вы остаётесь?

Он молчал.

— Роман.

— Да.

— Нет.

Он смотрел на меня. Долго. Потом кивнул.

— Тогда стоишь рядом. Но не касаешься, если не скажу. Если почувствуешь, что тебя тянет в память - закрываешь глаза. Если услышишь отца - не отвечаешь.

— А если услышу вас?

— Мне отвечай.

— Удобно устроились.

— Да.

Я встала рядом. Близко. Очень близко. Так близко, что чувствовала тепло его руки, хотя он не касался меня. Браслет на запястье вспыхнул белым. Дверь перед нами казалась огромной и глухой, как крышка сейфа. Громов положил ладонь на круглую пластину.

Сначала ничего не произошло.

Потом он вдохнул.

И воздух изменился.

Я не знаю, как описать это по-человечески. Он не превратился. Не стал выше, шире, страшнее внешне. Но что-то внутри него подошло к самой коже. Зверь. Не метафора. Не настроение. Не агрессия. Живое древнее напряжение, которое стояло за его глазами, за дыханием, за каждым шрамом. Браслет на его руке вспыхнул. Мой ответил резким жаром. Дверь загудела.

Громов сжал челюсть. На шее выступила жила. Серебро в ране, видимо, отозвалось, потому что его лицо на секунду стало белым, но он не убрал руку.

— Роман, - сказала я тихо.

Он закрыл глаза.