Книга Невеста по ошибке для альфы из клетки, страница 109 – Ксения Соболева

Маму удалось вывести из дома через людей Инессы Марковны. Не напрямую через Бюро, и это уже о многом говорило. Если организация настолько прекрасна, что собственные сотрудники боятся использовать её официальные каналы для защиты матери другой сотрудницы, значит, где-то в фундаменте этой организации давно не просто трещина, а целая подземная река с трупами делопроизводителей. Мама уехала к своей старой подруге, адрес которой не фигурировал в наших семейных документах. Перед этим она нашла коробку с отцовскими вещами. Рисунок был там. Не в бумажнике, как сказала Марта, а в маленьком конверте между двумя фотографиями. Мама прислала через защищённый канал изображение лицевой стороны: дом, три человечка, огромная рыжая кошка, солнце в углу и моя детская подпись: «ПАПА НЕ ТЕРЯЙСЯ». Я смотрела на эти слова так долго, что экран начал темнеть. Потом пришло изображение оборота. И вот там уже был не детский рисунок. Там были тонкие линии, круги, три отметки, похожие на замки, и короткая запись отцовским почерком: «Кровь - изолятор. Память - южный ход. Зверь - архив. Не веди Грома туда без Лисы. Не веди Лису туда без Грома».

Когда это прочитали вслух, в комнате стало очень тихо. Даже Павел Игоревич, который уже научился печатать почти в любых обстоятельствах, перестал шевелить пальцами над планшетом. Громов стоял у стены, бледнее обычного, потому что серебро всё ещё не вышло до конца, и смотрел на изображение так, будто отец только что протянул руку из прошлого и схватил его за горло. Орлов выругался шёпотом. Лука присвистнул и тут же получил от Марты такой взгляд, что присвист умер на полпути. Савельев сказал, что если после такой фразы кто-то попробует оставить меня дома или потащить Громова одного, он лично даст обоим что-нибудь успокоительное, но сначала, возможно, ударит медицинским чемоданчиком.

— Ваш отец был драматургом, - сказала я, потому что молчать больше не могла. - Не веди Грома без Лисы. Не веди Лису без Грома. Почему нельзя было написать: «Доченька, прости, я спрятал в твоей жизни бомбу, вот инструкция»?

Громов не ответил. Он вообще после этой фразы стал странно тихим. Не тем привычным хищным молчанием, от которого хотелось проверить, не готовится ли он кого-нибудь придушить, а другим, тяжёлым. Отец знал. Отец не просто предполагал, что кровь может связать меня с Громовым. Он заложил это в схему. Может, не создал, не заставил, не выбрал за нас напрямую, но точно предусмотрел. «Не веди Грома туда без Лисы». Значит, он понимал, что третий замок в архиве не откроется только зверем. Нужна я. Моя кровь, моя память, моя роль свидетеля. И нужен Громов. Его зверь, его связь, его правда. Две живые половины чужого плана. Очень мило. Семейная забота, уровень «оставить ребёнку квест с риском смерти».

— Он мог не знать, когда это случится, - сказал Орлов, осторожно, как человек, который понимает, что наступает на минное поле голыми ногами. - Возможно, он оставил инструкции на случай, если схема дойдёт до активации.

— То есть если меня случайно свяжет с альфой, которого посадили по делу, где отец собирал доказательства, то вот, доченька, держи карту, - сказала я. - Очень предусмотрительно.

— Не случайно, - тихо произнёс Громов.

Я повернулась к нему.

— Что?