Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 76 – Ангелина Сантос

Мира стояла у окна.

В ночном? Нет, не в ночном. В своем утреннем платье. Но вокруг ее талии была повязана белая лента.

Тонкая.

Та самая из сна.

Девочка не двигалась. Глаза открыты, но взгляд пустой, стеклянный. Одна рука лежала на оконной ручке. Створка была распахнута настежь. За ней — высота башни, ветер, море и скалы далеко внизу.

Теон лежал на полу рядом с Магдой, которая удерживала его обеими руками.

— Отпусти! — хрипел он. — Она пойдет наружу!

— Не дергайся, дурная голова! — рявкнула Магда. — Сорвешься за ней!

Лина плакала беззвучно у стены, прижимая к себе разбитую чашку. На ее щеке алела тонкая царапина.

Элиана сделала шаг к Мире.

Рейнар схватил ее за руку.

— Осторожно.

Она не вырвалась сразу.

Потому что увидела: пол между ними и девочкой покрыт тонкими серебряными линиями. Не трещинами дома. Нитями. Они тянулись от белой ленты на Мире к окну, от окна — к пустому месту на стене, где лежала шкатулка, оттуда — к углам комнаты.

Зеркальный круг.

Без зеркала.

Селеста нашла другой путь.

— Мира, — сказала Элиана.

Девочка не ответила.

Ветер трепал ее волосы. Белая лента на талии медленно затягивалась сама, словно живая.

Рейнар поднял руку. На пальцах вспыхнул огонь.

— Не смей, — резко сказала Магда.

Он остановился.

— Лента на ребенке.

— Вот именно. Сожжешь неправильно — ударит по ней.

Элиана медленно высвободила руку из пальцев Рейнара.

Он отпустил.

Сразу.

И это едва не сбило ее дыхание сильнее страха.

— Что произошло? — спросила она, не отрывая глаз от Миры.

Лина всхлипнула.

— Она проснулась. Сказала, что слышит вас за дверью. Мы сказали, что вы на совете. Она пошла к окну, будто во сне. Магда схватила ее, но лента… лента появилась сама. Из воздуха. Теон бросился к ней, его отбросило. Потом Мира закричала. И замолчала.

Теон рычал сквозь слезы:

— Она не слышит! Я звал!

Элиана сделала еще шаг.

Серебряная линия на полу вспыхнула.

Боль ударила в печать на запястье, но не остановила. Только предупредила: это чужое.

— Мира, — повторила Элиана. — Это я.

Девочка чуть повернула голову.

Совсем чуть.

— Вы далеко, — сказала она чужим, тонким голосом. — Вы ушли.

— Нет. Я здесь.

— Вы обещали.

— И вернулась.

— Если я открою дверь, вы будете ближе.

Элиана увидела, как Рейнар побледнел.

Дверь.

Во сне была дверь с белой лентой. В комнате Селеста превратила ее в окно.

Детская логика обряда была жестокой: ребенок открывает дверь сам. Значит, дом не может считать это вторжением.

Мира положила вторую руку на створку.

Рейнар шагнул вперед.

Серебряные нити вспыхнули, и он резко остановился, будто наткнулся на стену.

Элиана почувствовала жар его ярости, но сейчас он молчал. Не приказывал. Не ломился.

Он смотрел на нее.

Ждал.

Этот взгляд сказал больше любого «решай».

И Элиана решила.

Она опустилась на колени.

Не перед Мирой — перед серебряной линией на полу.

— Черное Крыло, — сказала она тихо. — Это не ее желание.

Стены дрогнули.

Лента на Мире затянулась сильнее. Девочка тихо охнула, но взгляд не прояснился.

— Она ребенок. Ее страх не согласие. Ее сон не клятва. Ее рука на окне не выбор.

Серебряные линии дрогнули.

За спиной леди Эстара, вошедшая в комнату вслед за ними, тихо сказала:

— Сильная формула.

Ориан, появившийся рядом с ней, ответил почти шепотом:

— Если выживет, запишем.