Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 58 – Ангелина Сантос

Она открыла крышку.

Внутри лежали три вещи.

Белая засохшая лента.

Маленькое круглое зеркало, треснувшее по краю.

И кольцо.

Тонкое, женское, из серебра с прозрачным камнем. Но внутри камня, как в капле льда, застыл крошечный черный лепесток.

Элиана не успела коснуться его.

Кольцо само поднялось из шкатулки.

Повисло в воздухе.

Потом резко повернулось камнем к Мире.

Девочка вскрикнула.

На поверхности маленького зеркала внутри шкатулки проступило лицо Селесты.

Она улыбалась.

— Наконец-то нашли.

Лина закричала.

Дарен выхватил меч.

Магда схватила Теона и Миру, оттаскивая назад.

Элиана не двинулась.

Селеста в зеркале наклонила голову.

— Спасибо, леди Арвендор. Я боялась, дом слишком хорошо спрятал первый ключ.

Кольцо в воздухе вспыхнуло белым.

И все свечи в детской башне погасли.

Темнота в детской башне не была обычной.

Обычная темнота приходит, когда гасят свечи, закрывают ставни или ночь ложится за окнами. В ней остаются звуки: дыхание, шорох ткани, скрип пола, далекий шум моря. Эта темнота упала сразу и забрала все. Даже крик Лины оборвался так резко, будто кто-то зажал ей рот ладонью.

Элиана не видела ничего.

Но чувствовала.

Миру — слева, где девочка успела отступить к Магде. Теона — ниже, ближе к полу, сердитого и испуганного. Дарена — у двери с мечом в руке. Лину — у стола, замершую на вдохе. Магду — словно старый крепкий гвоздь, вбитый между детьми и опасностью.

И кольцо.

Оно висело в темноте перед Элианой. Не светилось, не звенело, не двигалось. Но его присутствие ощущалось острее ножа у горла.

Внутри прозрачного камня жил черный лепесток.

Первый ключ, сказала Селеста.

Первый ключ к чему?

Зеркало в шкатулке больше не отражало ее лица. Но Элиана знала: Селеста не исчезла. Она была где-то рядом, по ту сторону стекла, белых цветов, старого обряда и чужого страха.

— Мира, Теон, — сказала Элиана.

Собственный голос прозвучал глухо, словно комната стала глубже.

— Мы здесь, — ответила Мира. Тонко, но твердо.

— Я тоже, — сказал Теон. — И я ничего не боюсь.

— Врешь, — хрипло сказала Магда.

— Но храбро.

— Это да.

Элиана вытянула руку к столу, не касаясь кольца.

Печать на запястье горела так сильно, что кожу будто стянуло горячей нитью. Дом молчал. Не равнодушно — напряженно, как зверь перед прыжком. Значит, он не мог просто погасить эту магию. Или не хотел делать это без нее.

Кольцо было не чужим.

Это пугало сильнее.

— Черное Крыло, — сказала Элиана, медленно, чтобы голос не сорвался. — Свет.

Ничего.

Теон шепнул:

— Оно не слышит?

Магда ответила вместо нее:

— Слышит. Думает.

— Долго думает.

— Старое. Ему можно.

Элиана закрыла глаза, хотя темнота и так была полной.

Приказывать не выйдет. Рейнар уже пытался приказать ее камину. Огонь оттолкнул его. Дом не был слугой. Не был оружием. Не был даже другом в человеческом смысле. Он был памятью, телом и болью всех, кого в нем предавали.

Значит, нужно было не командовать.

Нужно было назвать правду.

— Это детская башня, — сказала она. — Здесь не место чужому страху. Здесь дети должны спать, спорить о пирогах, пачкать руки чернилами, ломать деревянных драконов и смеяться. Если ты назвал меня хозяйкой, помоги мне защитить не стены. Их.

Тишина.

Потом на полу у ее ног вспыхнула тонкая белая линия.