Книга Развод с драконом. Ненужная жена родового дома, страница 54 – Ангелина Сантос

— Что с ней сделали?

Магда долго молчала.

— Отняли ребенка.

Элиана почувствовала, как воздух стал холоднее.

— Почему?

— Потому что через ребенка хотели заставить дом принять вторую женщину. Мальчик боялся. Мирра кормила его сладостями с зеркальной росой, пела ему у зеркал, говорила, что мать больна, что мать сердитая, что мать уйдет, если он не будет хорошим. Когда ребенок начал плакать при виде Аделии, дом ослабел. Страх наследника открывает слишком много дверей.

Через детей входят в сердце дома.

Слова из зеркала стали тяжелее.

— Аделия пыталась забрать его?

— Да.

— И?

Магда провела пальцами по раме портрета.

— Ее объявили опасной для наследника. Сказали, что хозяйская печать свела ее с ума. Заперли в восточной башне. Через три дня родовая книга записала смерть от горячки.

— А на самом деле?

— На самом деле дом три ночи бился в стены так, что треснул северный фундамент. Потом замолчал на семь лет.

Элиана не спросила, что стало с ребенком.

Но Магда ответила сама:

— Мальчик вырос. Стал главой рода. Запретил произносить имя матери, потому что верил, что она пыталась убить его во сне.

Лина закрыла рот рукой.

Элиана смотрела на портрет Аделии и думала о Мире, которая вчера пряталась за ее спиной. О Теоне, который говорил про белую даму и сломанный дракон. О Селесте, пришедшей к ним со сладостями еще до развода.

Все повторялось.

Не случайно.

По обряду.

— Следующая? — спросила Элиана.

Магда посмотрела на нее внимательно.

— Ты уверена, что хочешь сейчас?

— Нет. Но хочу знать.

Старая ключница кивнула и подошла ко второму портрету: женщина в бордовом, с темными волосами, собранными под сеткой из черного жемчуга. В одной руке она держала ключ, в другой — сломанный брачный браслет.

— Ливена Арвендор. Третья признанная хозяйка. Нашла в подвалах детей от тайной ветви рода, которых держали без имен, чтобы использовать как запасную кровь для печатей. Пыталась вывести их из дома. Муж обещал помочь. Ночью ее нашли у колодца. Сказали — упала сама.

Элиана сжала пальцы.

Магда перешла к следующей.

— Ровена. Пятая. Умела слышать клятвы в пепле. Доказала, что один из старейшин подделал завещание главы. Через неделю перестала узнавать людей. Так сказали. Дом три месяца не давал никому зажечь камины в его покоях.

Еще портрет.

— Сафира. Седьмая. Отказалась передать новорожденную дочь совету. Ее назвали слишком привязанной к ребенку. Ребенка увезли. Сафира исчезла из спальни, запертой изнутри.

Еще.

— Эмелин. Десятая. Не жена главы — вдова младшей ветви. Дом выбрал ее после пожара, потому что она спасла шестерых детей. Совет не признал. Ее имя вырезали из родовой книги полностью.

— Почему вы это знаете? — спросила Элиана.

Магда остановилась.

В галерее горели свечи. За окнами серело море. Женщины на портретах смотрели.

— Потому что моя бабка была ключницей при Эмелин. Мать — при твоей свекрови. Я родилась в этом доме и думала, что умру с теми же ключами на поясе, не дождавшись хозяйки, которая сможет открыть больше, чем бельевую.

Элиана почувствовала, как в голосе старухи впервые дрогнуло что-то живое.

— Почему вы молчали?

Магда медленно повернулась.

— Потому что мертвые женщины не защищают живых детей, если последнюю свидетельницу бросят в подвал за длинный язык.

Лина шагнула к ней.