Книга Укрощение строптивого эльфа, страница 45 – Арина Алексанова

Злорадно издав смешок, я переступил порог Храма Тишины. Он никем не охранялся, ведь эльфы доверяли друг другу. Глупцы! Надо было побеспокоиться о безопасности столь ценной вещицы!

Вход в храм представляет собой массивную каменную арку, украшенную высеченными в камне символами, смысл которых давно утрачен. Прикосновение к ним вызывает легкую вибрацию, словно древние стражи пробуждаются, проверяя намерения пришедшего. Внутри царит полумрак, лишь кое-где мерцают тусклые огоньки, исходящие от кристаллических наростов на стенах, отбрасывая причудливые тени на пол, покрытый инеем и опавшими листьями. Воздух здесь неподвижен и прохладен, наполненный ароматом земли и чего-то неуловимо древнего.

В центральном зале, в самом сердце храма, расположено алтарное возвышение. Оно вырезано из монолитного куска мерцающего обсидиана, в центре которого высечено углубление. Именно здесь, в этом священном ложе, окутанная ореолом мистического света, покоится Чаша Изобилия. Её поверхность переливается всеми цветами радуги, отражая призрачные образы забытых эпох, а изнутри исходит мягкое, теплое сияние, обещающее безграничное процветание и благоденствие.

Я с трепетом обхватил ее руками, подняв в воздух. Ух, тяжёленькая. Но это приятная ноша! Она принесет мне триумф и могущество!

Аранион

На равнине стояла безмолвная тишина. На лицах моих воинов была скорбь, они были уверены, что меня уже нет в живых. Но а я, в свою очередь, испытывал гордость за своих командиров и за простых бойцов, ведь они смогли взять себя в руки и выйти на поле для великого сражения.

Когда главнокомандующий увидел меня и Аарона, выходящих из леса, его лицо мгновенно преобразилось.

— Ваше Величество! Это и правда вы? Я не верю своим глазам!

— Я, я, — я добродушно похлопал того по плечу.

— А этот что здесь делает? — глаза главнокомандующего сузились и подозрительно уставились на Аарона.

— С ним все улажено. Закрыли разговор.

— Как скажете, — мужчина поклонился и повернулся к войску, смирно ожидающего приказа. — Наш повелитель, Аранион Первый Светлейший, вернулся домой в добром здравии! Давайте поприветствует его, как полагается!

Войско запело наш эльфийский гимн, и я чуть не прослезился. Слова и мотив этой песни всегда вызывали в моем сердце чувство гордости и безусловной любви к своему народу и Аэтерне.

Я взял слово, чтобы произнести речь:

— Великий эльфийский народ веками жил в распрях с людьми, которых мы считали низшими существами. Мы взращивали в себе доброту и милосердие к ближним, заботу и внимание к семьям и друзьям, попутно ненавидя весь человеческий род за то, что они — другие. Мы забыли о том, что все мы — и люди и эльфы — в равном мере заслуживаем право на жизнь. Да, мы различны между собой, но эти отличия не должны возвышать наши расы, путем принижения друг друга. Пора прекратить эти бессмысленные, междоусобные войны и взять другой курс: на сближение, на мир, на любовь.

Все войско издало эльфийский клич, выставив вперед свои арбалеты и мечи, выражая тем самым согласие с моими словами.

— Король Гарольд еще не появлялся? — спросил я у главнокомандующего.

— Вон он!

Я устремил свой взор в противоположную сторону от своего войска. На белой лошади в доспехах сидел король Делиниума. В руках у него была Чаша Изобилия. В моем отряде я услышал ропот.