Книга Поменяться местами. Бунтарка и тихоня, страница 49 – Вероника Крымова

— Леди Элеонора, леди Августа, - кивнула герцогиня, слегка раздосадованная что нашу беседу бесцеремонно прервали. - Рада вас видеть. Вы уже знакомы с моей подругой, юной леди Торнфилд?

Два любопытных взгляда скользнули по мне, по бумажному веночку на голове, по нелепой заплатке и загорелись тем особенным огоньком, который бывает у охотничьих собак, учуявших дичь.

— Ваши опекуны, кажется, часто бывают в свете, леди Торнфилд, - протянула леди Элеонора, приподнимая изящно нарисованные брови. - А вот вас я что-то не припомню.

Леди задумалась на секунду, оценивая - то ли меня, то ли степень моего родства с известными фамилиями, а потом радушно улыбнулась и тут же переключила внимание на герцогиню:

— Кстати, Гвендолин, мне не терпится расспросить вас о подробностях вчерашнего происшествия! Сегодня все гостиные только и гудят про этот трагический случай. Ах, бедняжка Табита. Какое несчастье! Просто сердце разрывается!

Элеонора прижала руку к груди, демонстрируя глубину своих переживаний, но глаза её при этом оставались холодными.

— Как она себя чувствует? - спросила вдруг леди Августа. - Брюнетка подняла на герцогиню свои огромные глаза, и в них стояла такая неподдельная боль, что мне стало не по себе.

— Тяжело, - вздохнула леди Вальтур, и в её голосе послышалась искренняя горечь. - Очень тяжело, даже не встаёт. - дама помолчала, а потом добавила с лёгким, но отчётливым укором: - А вы же её подруги, вы не навещали её разве?

Леди Августа замялась, ее веер задвигался быстрее - она обмахивалась с такой скоростью, будто пыталась разжечь костёр. Несчастные перья, и так пострадавшие, не выдержали - одно за другим два чёрных пёрышка оторвались и, покружив в воздухе, опустились на паркет.

— Да, вот... завтра собиралась, - промолвила Августа, и было видно, что ей неловко. Очень, до красноты на скулах, неловко. - Такая трагедия...

— С дружеской поддержкой она быстро оправится, - заметила герцогиня, и в её голосе не было осуждения, только мягкое, почти материнское сожаление.

— Да, да, вы правы, конечно, - закивала Августа, отводя глаза и пряча их за веером.

Элеонора молчала, кусая губы.

— Мы обязательно навестим её, - наконец выдохнула она. - Завтра же.

Дамы ещё немного поболтали о всяких пустяках - о погоде, о последних модных веяниях, но я уже не слушала, мне стало душно среди этих шелестящих юбок и фальшивых улыбок. Хотелось на воздух, подальше от лицемерных соболезнований.

— Прошу прощения, - шепнула я герцогине и легкой трусцой бросилась наутек.

Но свобода оказалась недолгой. Едва я отошла на пару шагов, как передо мной вырос какой-то румяный кавалер, с маслеными глазками, плавающими в хмельном тумане, и явно уже переборщивший с напитками.

— Леди Торнфилд! - выпалил он, чуть не споткнувшись о собственную ногу. - Разрешите пригласить вас? Ваша тетушка дозволила, я испросил позволения!

— Нет, - отрезала я и проскользнула мимо, даже не взглянув в его сторону. Даже его разочарованное «Но-о-о...» не заставило меня обернуться.

Через мгновение передо мной материализовался второй, уже постарше, с моноклем в глазу и напомаженными усами.

— Осмелюсь просить вас...

— Не сейчас, - буркнула я и ускорилась.

Третий даже не успел открыть рта - я просто шарахнулась в сторону, нырнула в тяжёлые бархатные портьеры и оказалась на балконе.