Книга Поменяться местами. Бунтарка и тихоня, страница 33 – Вероника Крымова

— Я вас прибью! - угрожающе выпалила я, снова вскакивая. - Я всё равно приеду!

— Рокси, всё под контролем! Я за ними присмотрю!

Другой голос. Мужской. Спокойный и рассудительный, с теми интонациями взрослого человека, который привык разнимать драчунов и разруливать конфликты. Фокус проекции сместился левее, оттесняя близнецов к самому краю картинки, и в кадре появился...

Я моргнула.

— Гром? - вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.

Джонас Слэйт. Друг моего старшего брата, сосед через дорогу, гроза местных хулиганов и гордость Академии магической полиции, которую тот окончил с отличием ещё два года назад. Сейчас Гром стоял, прислонившись плечом к каминной полке, в своей форменной шинели, небрежно наброшенной на плечи, и с лёгкой, совершенно невозмутимой улыбкой смотрел прямо в проекцию.

За эти два года Джонас стал еще боле…хм…а он ничего так. Русые волосы, обычно вечно взлохмаченные, сейчас были аккуратно зачёсаны назад, открывая высокий лоб и чёткую линию скул. Тёмно-синий мундир сидел на нём безупречно, подчёркивая ширину плеч и выправку, которую не купишь ни за какие деньги - только ежедневные тренировки и настоящая служба. Но глаза остались прежними, черные, с тёплым, чуть ленивым прищуром, способные в одну секунду стать острыми, как лезвие.

— Не кипятись, Огонёк, - сказал Джонас. - Твоя подруга в безопасности.

Я смотрела на него, на довольную Беатрис, на хихикающих братьев и чувствовала, как внутри закипает странная смесь облегчения, раздражения и… благодарности. Но благодарить его вслух? Ну уж нет.

— А ты фигли там забыл? - выпалила я, сверля взглядом его невозмутимую физиономию.

Гром лениво приподнял одну бровь.

— Да я спас тебя… то есть Беатрис! - поправился Джонас с абсолютно невозмутимым видом. - Как ты на выпускной пойдёшь? Лысая?

— ЧЕГО?!

Близнецы, почуяв, что земля под их ногами (и под моими тоже) стремительно уходит в тартарары, наперегонки вывалили всё как на духу. Оказывается, они решили пошутить, ну и бросили петарду, и конечно попали куда метили- в Беатрис. Но тихоня Торнфилд, это ведь - не я, увернуться, как полагается магу огня, не смогла, поэтому драгоценная густая кудрявая шевелюра, которую я отращивала пять лет и каждое утро проклинала за непослушность, - вспыхнула. Часть волос, как выразился виновато сопящий Фликер, «немножко подгорела».

— Мы очень-очень испугались! - подхватил Флейм, зачем-то прижимая руки к груди. - Побежали к Грому! Благо он еще не ушел на службу, буквально в дверях застали.

— Он сразу вычислил, что это не ты! - добавил Фликер с оттенком восхищения в голосе.

— Мы думали, ты нас прибьёшь, а она даже не накричала, - жалобно протянул Флейм. - Только сказала «ой» и схватилась за голову.

Я зажмурилась. Яростно вдохнула. Выдохнула.

— И что вы сделали? - процедила я сквозь зубы.

— Ну… мы разбили копилку, - вздохнул Фликер так, словно речь шла о пожертвовании на благотворительность. - Сбегали в лавку к гномам и купили самый дорогой эликсир для роста волос, какой у них был -с золотой пыльцой и слезами единорога!

— И намазали! - с гордостью добавил Флейм. - Теперь сидим ждём.

Я снова открыла глаза и уставилась на Беатрис. Та сидела всё в той же позе, с кружкой какао и коробкой пирожных, но теперь на её голове из-под полотенца валил лёгкий, едва заметный пар, а на лице застыло выражение кроткого смирения.