Книга Поменяться местами. Бунтарка и тихоня, страница 101 – Вероника Крымова

— Моя школа, — одобрительно хмыкнула я тогда. — Хвалю! После обретения магии ты очень изменилась.

Но я понимала: виной была совсем не ее обретенная сила. Ну, может, чуть-чуть.

После событий в столице разразился настоящий переполох. Расследование длилось несколько недель, работали лучшие следователи магической полиции — и Гром в их числе. Членов «Круга Изначальной Тьмы» выявляли одного за другим: кто-то пытался скрыться, кто-то заметал следы, но сеть сжималась неумолимо. Арестовали всех. От мелких пособников до тех, кто стоял у истоков. Процесс был громким, закрытым, но слухи, конечно, просочились — куда ж без них. Говорили, что среди задержанных были даже те, кого никто никогда не заподозрил: почтенные лорды, уважаемые маги, один профессор столичной академии и даже кто-то из королевской канцелярии. Что касается формулы отца Трис — той самой, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, ее засекретить на правительственном уровне.

Ректор Ашбертон после всех разбирательств захотел стать опекуном Трис — когда суд лишил её дядю прав на опекунство и обязал вернуть присвоенное приданое. Лорд Торнфилд долго вопил на процессе, подсчитывал, сколько племянница съела еды за все эти годы. Судья, немолодая женщина с острым взглядом и железным характером, выслушала его внимательно, а потом, не сдержавшись, и дала ему несколько суток в каталажке с бандюганами. Жаль, его супругу не упекли вместе с ним.

Так вот, ректор на правах друга ее отца, захотел сам стать опекуном Беатрис. Но в это же время моя мама — о, моя мама! — яростно добивалась того, чтобы Трис стала частью нашей семьи. И Беатрис впервые в жизни проявила характер — попросила ректора уступить миссис Игнис. А мамуля, оформив документы, недолго думая, удочерила Трис. Теперь у меня была сестра. И это было лучшее, что случилось со мной за последние годы.

— Так что ты ответила Ксандеру? — спросила Трис, отвлекая меня от воспоминаний.

— А ты как думаешь? — я пожала плечами.

— Бедняга, сильно страдал? — в её глазах заплясали озорные искры.

— Да ну, — я махнула рукой. — Он тут же побежал приглашать Лис. Она, кстати, вроде тоже послала его. Так что он будет страдать в гордом одиночестве. Да плевать на него.

Я помолчала, потом с интересом посмотрела на уже не тихоню Беатрис Торнфилд-Игнис.

— А ты с кем пойдёшь? Ты так и не сказала мне.

Трис замялась, покраснела и отвела взгляд.

— Я хотела сказать, но…

В этот момент дверь распахнулась. На пороге комнаты, застенчиво переминаясь с ноги на ногу, стоял Гром. Он был во фраке — строгом, чёрном, безупречно сидящем на его широких плечах. Белая рубашка, бабочка, лакированные туфли — и этот неловкий, смущённый взгляд, который совершенно не вязался с его привычным суровым выражением лица. Он выглядел… великолепно. Словно сошёл с обложки дамского романа — статный и благородный.

— А ты чего здесь? — не поняла я. — Полиция будет охранять бал?

— Ага, — усмехнулся Джонас, поправляя бабочку. — Прямо во фраке буду следить за студентами, чтобы лишнего чего не вытворяли.

— Точно, — я прищурилась. — Так чего так разоделся? Операцию какую-то прикрываешь? Или…

— Рокси, — Гром посмотрел на меня с лёгким отчаянием. — Ты прикидываешься?

— С чего это… я… — а потом меня осенило. Я перевела взгляд с Грома на Трис, с Трис на Грома. Они оба стояли, опустив глаза, и оба — пунцовые, как варёные раки.