Книга Поменяться местами. Бунтарка и тихоня, страница 100 – Вероника Крымова

— А то… сама знаю.

— А ещё что знаешь?

— Сам догадался или Ашбертон рассказал?

— Сам.

— Ага, так и поверила.

— Сомневаешься в моих умственных способностях?

— Ни капли, — я затянула узел потуже, и Дэриан поморщился. — Разочарован наверно?

— С чего это?

— Ну ты же… — я не договорила, вдруг почувствовав, что краснею.

— Что я?

— Ничего! — я оттолкнула его руку, выпрямилась и сухо отчеканила: — Всё, рана не опасна. Можешь проваливать.

Отошла к маме, чувствуя, как горят щёки.

— Рокси! — окликнул он.

Я обернулась. Вальтур стоял, прижимая ладонь к перевязанному плечу, и смотрел так…

— Ты самая восхитительная девушка, которую я встречал в жизни, — громко, на всю площадь крикнул Дэриан. — И я нисколько не разочарован. Скорее наоборот. Вот!

Я замерла. Слова ударили прямо в сердце. Мои губы против воли расплылись в самой широкой и довольной улыбке, на которую я только была способна, смутившись я опустила голову, чувствуя, как кровь еще яростнее приливает к щекам, а потом отвернулась — но не перестала улыбаться.

В нашей комнате в общежитие сегодня царило легкое сумасшествие. Шутка ли-выпускной бал. Я стояла перед высоким зеркалом в старинной резной раме, придирчиво оглядывая платье цвета полуночного неба — тёмно-синий шёлк переливался при каждом движении серебряными нитями, будто в ткань вплели осколки звёзд. Лиф с открытыми плечами, тонкие бретели, струящаяся юбка, которая мягко обтекала ноги и сзади переходила в лёгкий шлейф. Волосы — мои непослушные, вечно растрёпанные волосы — сегодня были уложены в элегантный низкий пучок, из которого выбивались изящные локоны, обрамлявшие лицо. Алая родовая прядь, гордость всех Игнисов, была выпущена отдельно — яркой, дерзкой ноткой на фоне строгой причёски. В ушах покачивались серьги с рубинами — мамин подарок.

— Ты просто сияешь, — раздался сзади тихий голос Трис.

Я обернулась и замерла.

Беатрис стояла в проёме между шкафом и стеной — в платье розово-пепельного цвета, которое было совсем простым, почти скромным — без вычурных украшений, без кричащих деталей, — но на ней смотрелось как королевское облачение. Высокая талия, воздушная юбка, открытые плечи — и рубиновый кулон на тонкой цепочке, подарок мамы. Её светлые волосы, мягкие и шелковистые, были распущены по плечам и схвачены с боков изящными заколками с жемчугом. Она выглядела хрупкой, нежной и невероятно красивой.

— Ты тоже, — выдохнула я, искренне, без тени лести. — Ты просто… невероятна.

Беатрис смущённо улыбнулась, поправила локон и подошла к зеркалу.

— Представляешь, меня Ксандер пригласил быть парой сегодня на балу, — заявила я будничным тоном.

— Что?! — Трис уставилась на меня, широко распахнув глаза. — Правда? А я так и знала! Он же тайно по тебе вздыхает.

— Ага, как же. Да этот мажор однажды чуть не убил меня на тренировке, — фыркнула я. — Файервол в меня метнул, между прочим.

— Вот, а я о чём, — хмыкнула Трис, присаживаясь на край кровати. — Так и проявляется любовь у некоторых — через желание прибить объект обожания.

Я рассмеялась, а Беатрис улыбнулась в ответ. За эти несколько месяцев она изменилась до неузнаваемости. Исчезло затравленное выражение лица, та вечная тень вины и страха, которая годами пряталась в её глазах. Она как будто обрела почву под ногами. Держалась прямо, говорила твёрдо и даже задирам, которые осмеливались приблизиться, давала отпор — причём без моего участия. Однажды двое парней с бытового факультета решили подшутить над Трис, а она, не повышая голоса, одним движением разметала их по стенам коридора и затем долго, очень долго читала лекцию о правилах хорошего тона и недопустимости неуважения к дамам. С тех пор никто не рискнул даже косо взглянуть на нее.