Книга Лекарь из другого мира, страница 107 – Рина Вергина

— Марика. Посмотри на меня…

— Все… хорошо, — произнесла, еле ворочая языком, — просто душно. Открой окно. И воды… с лимоном.

Констанс тут же отдал распоряжения насчет воды. Распахнул окно. Глоток кисловатой жидкости и струя свежего воздуха немного привели меня в чувство.

Вскоре появился пожилой придворный лекарь с бородкой клинышком. Он прослушал пульс, посмотрел зрачки. Задал уточняющие вопросы.

— Со мной все в порядке, — прошептала я, — Не стоит тратить на меня ваше время.

Лекарь понимающе кивнул.

— Ничего страшного, — проговорил он, отходя от меня. — Волнение, духота… В ее положении это естественно.

В комнате повисла мёртвая тишина. Констанс, стоявший у окна, резко обернулся.

— Что вы хотите сказать?

Я избегаю смотреть ему в глаза. И отчего-то чувствую себя виноватой.

Лекарь, словно о чём-то обыденном, коротко бросил:

— Мадемуазель ожидает ребёнка. На этом сроке подобные приступы дурноты дело обычное. Покой, лёгкая пища и побольше воздуха.

Констанс слушает с непроницаемым видом. Благодарит лекаря и просит оставить нас вдвоем.

— Почему ты не сказала мне?

— Что бы это изменило? — решаюсь я поднять взгляд.

— Всё, — он делает шаг ближе. — Я бы не отпустил тебя. Не дал бы время на раздумья. Я бы… чёрт возьми! — он резко обрывает себя и вдруг бросает: — У тебя что-то с Эльмаром?

Я моргаю, удивлённая, и почти неосознанно улыбаюсь. Уголки губ сами взметаются вверх.

Мой принц ревнует? Это так неожиданно, так забавно… и до боли мило.

— С Эльмаром у меня только деловые отношения, — мягко отвечаю я. — Хотя не исключаю, что нравлюсь ему как женщина. Он предложил мне помощь. Прикрыл, скажем так… мой позор.

— Ты настолько не веришь мне? — Констанс шаг за шагом сокращает расстояние, буравя меня взглядом своих бирюзовых глаз. — Никто бы и косо не посмел посмотреть в твою сторону. Никто.

— А если бы посмел? — не удерживаюсь я.

Он резко хватает меня за плечи, наклоняется так близко, что я чувствую его дыхание.

— Тогда я бы уничтожил его, — шепчет он хрипло.

Я замираю. В груди что-то сладко щемит, и я не могу отвести взгляда. Его пальцы бережно скользят к моей щеке, словно опасается сломать.

— Марика, — он произносит моё имя почти молитвой. — Я сойду с ума, если ты снова отвернёшься.

И прежде чем я успеваю ответить, его губы накрывают мои. Его поцелуй горячий и требовательный. В нём нет ни грамма сдержанности, только отчаянная нежность и ревность, перемешанная с любовью. Я теряю себя, отвечая ему, и всё вокруг исчезает.

Щёлкнула дверь. Мы вздрагиваем одновременно. В проеме показалась Аделина, ошарашенно замерев на пороге.

— Простите… — она едва слышно выдыхает, и по её идеальному лицу мгновенно пробегает целая гамма чувств: шок, неловкость, унижение, а затем — ледяная, все сметающая на своём пути ярость, тщательно скрытая под маской светской учтивости.

— Мне сказали, мадемуазель Файнштейн стало дурно. Я хотела предложить свои нюхательные соли… Но вижу, помощь уже не требуется.

Я вспыхиваю от макушки до кончиков пальцев, а Констанс медленно выпускает меня из объятий, но не спешит отступать.

— Твоя забота тронула, Аделина, — его голос звучит ровно и холодно, без намёка на смущение. — Но мадемуазель Файнштейн уже осмотрел лекарь. Помощь больше не требуется.

Аделина замирает на месте. Слабая улыбочка застывает на её губах. Она на мгновение переводит взгляд на Косту, и я вижу, как в её глазах вспыхивает настоящая, ничем не прикрытая боль. Но лишь на мгновение.