Книга Лекарь из другого мира, страница 122 – Рина Вергина

Я поклонилась. Я сделала все, что могла.

Перед отъездом мы заглянули в лабораторию. Все блестело чистотой, пахло знакомыми химическими реактивами. Эльмар с гордостью показывал новые аппараты. Все было хорошо. Но мое место было уже не здесь.

Зимой, в самый канун Нового года, на свет появился наш сын. Мы назвали его Марк.

А весной, когда снег растаял и виноградники покрылись первыми почками, пришло письмо из столицы. В нем было официальное уведомление:

«По особому ходатайству при Королевской лекарской школе открываются курсы для женщин. Вашей подопечной, Жаклин, предлагается место».

5 лет спустя.

Экипаж плавно остановился у аккуратного двухэтажного здания больницы, выкрашенного в белый цвет. Я сошла на землю, бережно подхватив на руки задремавшую дочь. Марк важно спустился сам, спрыгнув на тротуар.

Мы вошли внутрь, и я с удовольствием осмотрела просторный холл с длинными скамейками, где в ожидании сидели несколько местных жителей

— Тетя Жаклин! — дернул меня за руку Марк и тут же сорвался с места, бросившись навстречу высокой русоволосой девушке в белом халате.

— Здравствуй, солнышко, — Жаклин подхватила его на руки и чмокнула в пухлую щечку. После Марк взял девушку за руку и чинно подвел ко мне.

— Как первый рабочий день? — с беспокойством спросила я, поправляя на руках засыпающую Анну-Марию.

— Все отлично. Две перевязки и дюжина уколов. Похоже без меня доктор Антуан всех вылечил.

— Не беспокойся, и тебе работы хватит, — раздался знакомый голос из-за двери в палаты.

Антуан вышел в холл, снимая очки и протирая их платком.

— Услышал твой голос. Так и знал, что не выдержишь и пары дней, чтобы не проведать нас. Новая партия антибиотиков прибыла. Перевязочных средств в достатке. Так что, коллега, — он повернулся к Жаклин, — готовься к новым пациентам завтра. Старая миссис Дюваль уже спрашивала, когда же «новая умная барышня» будет делать ей укол. Говорит, у тебя рука легче.

Жаклин смущенно засмеялась, а я почувствовала, как на душе становится тепло и спокойно. Похоже эти двое прекрасно сработались.

— Мама, а папа где? — Марк потянул меня за подол платья, оглядываясь по сторонам.

— Папа обещал нас здесь встретить, — ответила я, сама начав поглядывать на дверь.

И словно по волшебству, дверь открылась, впустив внутрь поток солнечного света, в котором вырисовывалась высокая, хорошо знакомая фигура.

Констанс возник на пороге, и его глаза сразу нашли нас. Он подошел, и осторожно взял у меня из рук сонную Анну-Марию. Та сразу же, не открывая глаз, обхватила его шею пухлыми ручками, доверчиво прижавшись к отцовскому плечу.

— Домой? — спросил он, — или еще хочешь побыть в своем королевстве? — тихо спросил он и его губы дрогнули в улыбке.

— В моем королевстве хорошо справляются и без меня, — отмахнулась я, — а нам нужно еще за подарком для малышки Лизы заехать. А потом в кондитерскую. Ребятня ждет именинный пирог с вишней.

Мы попрощались с Жаклин и Антуаном и вышли на улицу. Я взяла за руку Марка, а Коста шел рядом, неся нашу дочь. Я на мгновение остановилась и оглянулась на новенькое, просторное здание. Моя гордость. Сейчас это одна из передовых больниц нашего королевства.

Отец Констанса писал, что скоро приедет «подлечить старые болячки» и повидать внуков. Старые обиды давно улеглись, сменившись уважением к нашему выбору. Наследство перешло к младшему брату Косты, который женился выгодно для короны, обеспечив королевству союз и поддержку. Так что все были довольны.

У моей родни во главе с баронессой Файнштейн резко проснулись родственные чувства осознав, как «удачно» я вышла замуж. Баронесса забросала меня слезными письмами и даже один раз заявилась повидаться вместе с Эмилией и Бертой. Но по-настоящему рада я была только младшей сестричке.

Жизнь продолжалась. И только нам решать, по какому пути идти и с кем делить этот путь.

И пусть нам пришлось многим пожертвовать, мы свой выбор сделали. И глядя в бирюзовые глаза Косты, прижимающего к плечу нашу спящую дочь, понимаю, что ничего бы этого не было, если бы я в какой-то момент не решилась спасти жизнь безнадежному бродяге, которого нашли на обочине.

КОНЕЦ.