Книга Волшебная кондитерская в сером городе, страница 76 – Стаси и Элен Твенти

В дверь настойчиво постучали. Она не хотела никого видеть, но стук повторился, и в комнату без спроса заглянула Соня, а за ней, как тень, — Миша.

— Лиз, ты чего? — встревоженно спросила Соня. — Мы тебя в школе потеряли.

— Я... неважно себя чувствую, — пробормотала Лиза, отводя взгляд.

Соня и Миша переглянулись.

— Лиза, — начал Миша, и его голос был тихим и серьезным. — Ты слышала? Про «Сладкую Фантазию»?

— Что слышала? — она подняла на них глаза, и в сердце шевельнулось дурное предчувствие.

— Магазинчик... он сгорел прошлой ночью, — сказала Соня.

Слова упали в тишину комнаты, как камни. Сгорел.

В голове Лизы тут же всплыла картина: она, мокрая от дождя, кричит Алине в лицо полные ненависти слова. А потом — огонь. Связь была иррациональной, но для нее — абсолютно реальной. Словно ее злость, ее ненависть материализовались и подожгли это место. Ее начало подташнивать от ужаса и вины.

— Это... это я виновата, — прошептала она, и ее губы задрожали.

— Что?! — Соня подскочила к ней и села рядом на пол. — Ты с ума сошла? Говорят, это несчастный случай, от свечки! Ты-то тут при чем?

— Я... я вчера была у нее, — призналась Лиза, и слезы, которые она так долго сдерживала, хлынули наружу. — Я наговорила ей ужасных вещей. Сказала, что ненавижу ее.

Соня обняла ее за плечи.

— Лиз, послушай. Ты была обижена. И ты имела на это право, — твердо сказала она. — Но пожар — это не твоя вина. Совсем.

— Но что же теперь будет? — всхлипывала Лиза. — С ней?

— Вот именно это мы и должны выяснить, — сказал Миша. Он, который всегда был таким тихим, вдруг посмотрел на них с неожиданной решимостью. — Сидеть здесь и плакать — не поможет. Ни тебе, ни ей. Пойдем.

Они шли по улицам, и с каждым шагом страх в душе Лизы боролся с чувством долга. Она не знала, что скажет. Как она посмотрит в глаза девушке, которой вчера желала зла?

Когда они свернули в переулок, она замерла. Картина была страшнее любых ее представлений. Черный, обугленный фасад. Запах гари. И посреди этого пепелища, в объятиях того хмурого программиста, стояла Алина и плакала. Рядом, в немыслимой, абсурдной сцене, жена мэра, Изольда Арнольдовна, оттирала тряпкой сажу со стены.

Лиза хотела развернуться и убежать. Спрятаться. Но рука Сони на ее плече была твердой.

— Вперед, — тихо сказала она.

Лиза сделала глубокий вдох. Она сделала один шаг. Потом второй.

Алина подняла заплаканные глаза и увидела ее. Она вздрогнула, и в ее взгляде промелькнул страх, словно она ждала новой волны обвинений.

— Алина... — начала Лиза, и ее голос дрогнул.

Все слова, которые она репетировала в голове, все извинения — все они застряли в горле. Она посмотрела на разрушенный магазин, на заплаканное лицо Алины, на своих друзей, стоящих за ее спиной. И поняла, что слова сейчас не важны.

— Мы... — она сглотнула. — Мы пришли помочь.

Лиза не стала ждать ответа. Она увидела ведро с грязной водой, которое оставила Изольда, взяла его и решительно направилась к ближайшей водосточной трубе.

Соня и Миша переглянулись и тут же включились в работу. Соня подобрала какой-то уцелевший стул и начала собирать на него разбросанные осколки. Миша, с присущей ему методичностью, стал осматривать уцелевшие стеллажи, проверяя, что можно спасти, а что — нет.

Алина смотрела на них, на этих троих подростков, которые без лишних слов просто начали наводить порядок в ее разрушенном мире. Она посмотрела на Лизу, которая, набрав воды, неуверенно, но упрямо начала оттирать сажу рядом с Изольдой.