Книга Мышь, страница 3 – Марина Богданович

Впервые испытав термический шок под струями обжигающе холодной воды, я выскочила из душа через пару секунд, случайно натолкнувшись спиной на надсмотрщицу.

— Смотри, куда прешь! — Рявкнула она на меня, больно потянув за волосы.

— Как можно мыться в такой воде?!

— С больши-им удовольствием, — мерзко протянула надсмотрщица.

Ее одутловатое лицо расплылось в гадкой улыбке, а в следующий миг она с силой затолкала меня под душ, выкрутив кран до упора.

Сколько унижений нужно пережить, чтобы очерстветь и не принимать их близко к сердцу? Так ли утрачивается человеческое достоинство? Молчаливым подчинением тем, кто относится к тебе хуже, чем к дворовой собаке? Хвала небесам, что из местных заключенных я здесь самая «нежная», ведь безучастно смотреть, как другие издеваются над теми, кто слабее меня самой, я бы не смогла. Или я просто слишком высокого мнения о себе?

Нужно было засыпать, но, как часто это случалось в последний месяц, я не могла.

В течение дня, когда приходилось постоянно сохранять бдительность то на работе, то с сокамерницами, то с надсмотрщиками, мне казалось, что я могу все выдержать и неплохо справляюсь. Но в конце дня, в тишине темной камеры, когда можно было получить небольшую передышку, страх, отчаяние, безысходность и обида на судьбу накрывали меня с новой силой, надолго лишая возможности забыться во сне, который ни разу за последние два месяца не был безмятежным.

Два месяца назад

— Это тебе, любимая.

Все еще стоя в пальто, Джош протянул мне букет пионов, когда я вышла в холл встретить его, услышав, как хлопнула входная дверь.

— Снова цветы без повода, ты меня балуешь, — я взяла букет, обнимая мужа другой рукой за шею и мягко касаясь его губ своими, — а ведь мы уже два года женаты. Когда начнется тот самый период притирки, о котором все говорят?

— Полагаю, нам посчастливилось его избежать, — хрипло прошептал Джош мне в губы, а после жадно поцеловал.

Его руки, теперь свободные от цветов и рабочего портфеля, по-хозяйски прошлись по моим бедрам, огладили мои ягодицы и сжали их до приятной боли.

— Так хочу тебя сейчас, детка, — шептал он, переключившись с моих губ на шею, покрывая ее влажными поцелуями, которые рождали хорошо знакомые бабочки в моем животе.

— Сейчас никак, — я мягко оттолкнула мужа, ловко выскользнув из его объятий.

Тот одарил меня взглядом полным растерянности, словно ребенок, случайно выронивший мороженку, которую он только начал облизывать.

— У меня там креветки жарятся, и их нужно срочно снять с огня, пока они не превратились в резину, — прекрасно понимая его скорбь, пояснила я.

Мне, так-то, тоже в тот момент хотелось совсем не креветок.

— А может, ну их?

В глазах мужа явно читались надежда и кое-что погорячее.

— Они королевские, — припечатала я. — Так что мой руки и жду тебя на кухне.

Я успела переложить креветки в блюдо и поставить пионы в вазу, а после в квартире раздался настойчивый дверной звонок, разделивший мою жизнь на До и После.

— Джош, откроешь? — Крикнула я мужу, доставая овощи для салата из холодильника.

— Минуту, иду, — отозвался он из ванной, где шумела вода.

Звонок прозвучал снова — коротко и настойчиво. Джош все еще был в ванной, и мне пришлось самой встречать нетерпеливых гостей.

На пороге стояли двое мужчин в форме службы правопорядка Ортоса. Крепкие, высокие, с коротко остриженными волосами и одинаково непроницаемыми лицами. На их плечах тускло поблескивали металлические жетоны.